— Никто со времен Каина не может до конца верить брату, — проскрежетал в ответ Вяземский. — Ты не совсем правильно понял меня, Дима. Наоборот, я всеми силами стремился помочь Радзиевскому. В моем распоряжении были современные лаборатории, государственное финансирование, связи. Я много раз предлагал ему перебраться ко мне и вместе продолжить исследования, но он категорически отказывался. В итоге это не привело ни к чему хорошему. Эфир — очень опасная штука. Он практически не контролируем, если не знаешь природы его происхождения. Радзиевский признавался мне, что близок к разгадке. А раз так, значит, в руки ученых могло попасть настоящее чудо. Представляешь, что означало бы умение управлять неограниченными источниками энергии! Для военных это, прежде всего, практически идеальное оружие! Тот, кто первым подчинил бы себе эфир, завоевал бы весь мир. Вот почему мы скрывали от всех результаты своей работы. Увы, но до конца информацию скрыть не удалось. Спецслужбы каким-то образом пронюхали о наших исследованиях, и убили несчастного Радзиевского. Следующим на очереди был я. Спецслужбы разгромили мою загородную лабораторию, пытались убить моих сыновей. Но мне удалось опередить их и скрыться, инсценировав свою гибель. Потом я помог скрыться и своим детям. А когда спецслужбы поняли, что ни до меня, ни до документов им не добраться, то сделали все для того, чтобы стереть с лица земли все следы моего существования, а также уничтожить всех, кто был замешан в этом деле. В том числе и тебя.
— Постойте, я не совсем вас понимаю! — воскликнул я, испытывая большое волнение. — Сначала я тоже думал, что Радзиевского убрали спецслужбы. Но дальнейшие события заставили меня в этом сильно усомниться.
— Что же тебя смутило?
— Многое, — подумав, ответил я. — Во-первых, мне показалось, что спецслужбы, хоть каким-то образом и были замешаны в этой истории, все же держались в стороне, будто чего-то ждали. Во-вторых, в том деле явно присутствовала еще одна сила. Мне подсказывало это журналистское чутье. Только что это была за сила, какие у нее были цели, я так и не успел узнать. Меня до сих пор мучают загадки. Кто, например, подослал лже-академика? Кто упорно пытался сбить меня с вашего следа? Кто, наконец, был тот человек, который среди ночи ворвался в мой гостиничный номер и которого потом я обнаружил мертвым в своей кровати? И почему меня никто не обвинил в его убийстве и не объявил в розыск?… Кто в меня стрелял? Знаю точно только то, что те два типа, которые пристрелили меня, были в доме Радзиевского. Значит, несчастного старика тоже убили они?
Академик задумчиво потер подбородок.
— Я тоже часто думаю о той истории, — сказал он. — Радзиевского, конечно, жаль, но не было иного выхода. Я успел предупредить его о грозящей опасности по телефону, но, как оказалось, было уже поздно. Ко мне домой тоже явился агент спецслужб. Он угрожал мне ножом. Я всегда поддерживал неплохую физическую форму, и мог постоять за себя. Между нами завязалась борьба, и мне удалось вытолкнуть убийцу в окно. Его-то и приняли за меня. Точнее, выдали спецслужбы, которым не хотелось огласки. А мне удалось бежать. Так получилось, что меня и моих сыновей приютили очень обеспеченные люди, с помощью которых мне и удалось скрыться. Они согласились финансировать мой проект, создали фирму «ВЯЗиС». Но в собственной стране нас не поняли. Впрочем, ты наверняка уже об этом наслышан, поэтому не буду перегружать тебя информацией. Так или иначе, но мы начали работать с эфиром. Больше десяти лет шли к тому, чтобы нас признали. С тех пор пытаемся немного облегчить жизнь человечеству. Например, научились с помощью эфира извлекать из окружающего пространства энергию, кормить людей и даже омолаживать их. Видишь, как хорошо я выгляжу? А ведь мне уже восемьдесят пять лет. Мы еще далеки от вечной жизни, но теоретически продлить ее до двух-трех сотен лет уже можем. А ты вообще уникум. Тебя удалось воскресить. Но это дело случая. Эфир очень капризен. В обращении с ним мы идем на ощупь, мелкими шагами. Только учимся работать с ним. И тут, конечно, знания Радзиевского нам бы очень пригодились.
— Так вот почему вы так беспокоитесь обо мне, — догадался я. — Вы хотите, чтобы я передал вам знания, которым меня научил Радзиевский.
— Не стану обманывать, — склонил набок голову академик. — Во многом ты прав. Знания Радзиевского нам очень нужны. Вернее, не все знания. Он открыл некое начало, Кристалл Вселенной. В одном этом понятии зиждется смысл самого возникновения и существования материи. Понять его значит, научиться управлять эфиром. А это откроет перед человечеством новые горизонты, совершенно иные, нежели вкусная пища или теплое жилье. Даже чудеса современной науки не пойдут ни в какое сравнение с тем, чего можно достигнуть. Ты меня понимаешь?
