Ни себя, ни свою семью и вообще никого больше профессор так и не смог сделать ни бессмертным, ни вечно молодым. Однако студент, подрабатывавший у него в те ранние годы лаборантом, по ошибке выпил один из образцов раствора, который рассеянный профессор выставил в холодильник в ёмкости, предназначенной для соков и питьевой воды. Из чего состоял тот злополучный образец, не сумел потом вспомнить даже сам Барковский, как не смог восстановить и отбракованную экспериментальную жидкость. Парень, выпивший его раствор и честно помывший за собой посуду, пережил спустя сутки сильное пищевое отравление. Несчастный пролежал пять дней в реанимации, но после этого на протяжении восьми десятков лет выглядел двадцатилетним парнем. Ткани его тела регенерировали с такой безумной скоростью, что даже взрыв, пожар и проникающая радиация не могли уничтожить его организм. Он получил способность дышать под водой, разреженным воздухом и отравленными газами. Ему стреляли в сердце, его переезжала груженая фура. Конрад падал с самолета без парашюта, но ничто не могло не только убить его, а даже состарить или ощутимо повредить здоровью. Часть учёных крестилась, другая часть вместе с обывателями разводила руками. Какого рода мутацию вызвал в организме юноши «волшебный настой» профессора, не смог выяснить никто.
Эксперимент Барковского не осмеливались назвать абсолютно проваленным, хотя повторить его также никому за прошедшие годы не удалось. Он вошел в анналы научного мира, как самый абсурдный за всю историю человечества. Конрад Картрайт, единственный условно-бессмертный гражданин планеты Земля, пока не доказано обратное, завязал с биологией, бросил медицинский институт и стал космическим исследователем.
Он женился, но личная жизнь не задалась. Спустя пятнадцать лет после свадьбы супруга покинула его, сообщив, что не собирается превращаться в старуху на глазах вечно молодого мужа. С тех пор характер Конрада претерпел кардинальные изменения в худшую сторону. Мужчина стал мрачен, замкнут и зол. Несколько раз пытался покончить с собой разными способами, но все попытки ни к чему не привели. Жениться вторично Конрад не пытался. Затем на тридцать лет он вовсе исчез с глаз общества, уединившись где-то в горах Азии, потом в течение долгого времени его видели переезжающим с места на место. Никто толком не знал его местонахождения, а слежку за Конрадом давно отменили за ненадобностью. Все равно как экспериментальный образец он утратил свое значение для Мирового Правительства. Поэтому когда нисколько не постаревший Конрад снова вернулся к общественной жизни, СМИ и внуки бывших коллег по работе встретили его абсолютно равнодушно. О нем не забыли, просто не знали, что с ним дальше делать. Бессмертный? Эка невидаль. Уже привыкли. Но сейчас, когда собиралась вторая, весьма длительная экспедиция на Альфу, к Конраду обратились за помощью.
«Какая разница, — пожал плечами условно-бессмертный Конрад Картрайт, когда ему предложили возглавить опасную и ответственную миссию. — Киснуть здесь, где каждый день похож на другой? Лучше я погляжу, как там, в мирах иных, — и пошутил. — А вдруг меня там снова превратят в обычного человека?»
Больше он не сказал ничего. С того дня ему на лацкан костюма прикрепили значок капитана корабля, разрешив набирать в команду тех, кто придется по душе.
За несколько недель пребывания в Главном офисе Объединения Космоцентра Конрад внимательно изучил материалы, полученные первыми исследователями на Альфе, и изрёк ещё одну фразу, которую потом повторяли шёпотом друг другу на ухо будущие члены его команды: «Кажется, у меня скоро появится парочка шансов!»
Зная о каких «шансах» мечтает их капитан, ребята всерьёз заволновались, но Конрад успокоил всех, пообещав не лезть на рожон до тех пор, пока миссия не завершится.
В команду набрали еще пятерых мужчин: тридцатипятилетнего биолога Энеобе Фишера, сорокалетнего доктора-генетика Марселя-де Рош, тридцатитрехлетнего профессора физики Хорхе Лебровича, двадцативосьмилетнего этноведа и геолога Анте Кина и двадцатишестилетнего космогенетика Павла Немирова. Все, включая Дакуса, кроме прочих своих достоинств, выделявших их среди других кандидатов, отлично владели ОСМ — Объединенным синтетическим мировым языком, утвержденным в 2100 году. ОСМ разработали в восьмидесятые годы XXI века для удобства общения ученых, работавших над проектами планетарного значения. После основания в 2095 году Мирового Правительства, заменившего правительства разных стран, ОСМ превратился в интернациональный язык, рекомендованный к изучению в школах и обязательный для учёных-физиков, астрономов, медицинского персонала и космических исследователей.
ОСМ включил в себя слова и речевые обороты из разных языков мира, а его объединили в одно целое на основе латинских букв и английской транскрипции. Над этим изобретением поработали не только люди, но и сверхмощные компьютеры, поэтому язык не считали живым и не ввели в употребление в обиходе, впрочем, его преимущества перед отмершим эсперанто были очевидны.
