Наверное, я ждал, что Хоровод не столь впечатляющ, как стоящие рядами армии камней, к которым я привык уже в Бретани, что он будет чем-то подобным каменному кругу на острове друидов. Но эти камни оказались огромными, больше, чем какие-либо до того мной виденные; и само их уединение, то, как стояли они в самом сердце этой обширной и пустой равнины, наполнило мое сердце благоговейным восторгом.
Я проехал немного вдоль ряда камней, неторопливо, внимательно всматриваясь, затем спешился и, оставив коня пастись, прошел между двумя стоячими камнями внешнего круга. Моя тень легла между их тенями и в сравнении с ними показалась крошечной, тенью пигмея. Я непроизвольно замешкался, словно гиганты взялись за руки, чтобы задержать меня.
Амброзий спросил меня, не была ли то «стрела из тьмы». Я ответил утвердительно и не солгал, но предстояло еще понять, что меня привело сюда. Я знал лишь одно — я оказался здесь, хотя очень хотел бы сейчас быть подальше отсюда. Что-то подобное я ощутил в Бретани, когда впервые проходил между каменными аллеями; какое-то дыхание у тебя на затылке, будто что-то более древнее, чем само время, заглядывает тебе через плечо; но в то же время ощущение было в чем-то иным.
Походило на то, будто сама земля, сами камни, к которым я прикасался, хотя и хранили еще тепло весеннего солнца, дышали в то же время холодом, черпая его откуда-то из непомерных глубин. Без особого желания я двинулся вперед. Свет быстро угасал, и чтобы пробраться в центр, требовалась осторожность. Время и бури — а может быть, и боги войны — сделали свое дело, многие камни оказались сброшены вниз и в беспорядке лежали теперь на земле, но все еще можно было распознать порядок, в котором они были ранее расставлены.
Это был круг, но ничего подобного в Бретани мне не встречалось, я даже вообразить себе не мог ничего подобного. Первоначально здесь стоял внешний круг из гигантских камней, и там, где полумесяц камней уцелел, я увидел, что их вершины венчались непрерывной перемычкой из каменных глыб, столь же громадных, как и сами стоячие камни, это была огромная, связанная в одно целое каменная дуга, пересекавшая небосклон подобно созданной великанами ограде.
Местами отдельные монолиты внешнего круга еще стояли, но большинство упало или наклонилось под разными углами, служившие перемычками глыбы лежали поблизости на земле. Внутри большого круга находился внутренний круг стоячих камней, некоторые из гигантских глыб внешнего круга обрушились на камни внутреннего и повалили их. За рядом камней внутреннего круга находилась, в свою очередь, группа гигантских стоячих камней в форме лошадиной подковы, обозначавшая центр; они были расположены парами и связаны каменными перемычками. Три такие группы по три камня в каждой стояли нетронутыми, четвертая же упала и увлекла за собой стоявшие поблизости монолиты. Внутри этой группы камней обнаружилась еще одна, также в форме подковы, но из камней меньшего размера, почти все они стояли. Центр был пуст, там лишь сгущались, пересекаясь, тени.
Солнце село, и с его закатом небо на западе утратило краски, оставив одну лишь яркую звезду в колышущемся море всех оттенков зеленого. Я стоял неподвижно. Было очень тихо, так тихо, что я слышал, как мой конь щиплет траву и как негромко позвякивает его уздечка. Единственным иным звуком был шепчущий шелест скворцов, устраивающихся на ночь в гнездах где-то среди каменных перекрытий над моей головой. Скворец для друидов птица священная, и мне доводилось слышать, что в прошлом жрецы друидов использовали Хоровод для поклонения своим богам. О Хороводе ходит немало легенд — что камни для него были доставлены из Африки и установлены древними великанами, что они сами — великаны, пойманные и обращенные в камни с помощью проклятия, когда танцевали, встав в круг. Но не великаны и не проклятия выдыхали теперь холод из-под земли и из камней; камни эти поставили здесь люди, и о том, как их ставили, слагали и пели песни поэты, вроде того старого слепца в Бретани. Запоздалый блик упал на камень рядом со мной; огромный выступ на поверхности глыбы песчаника соответствовал углублению в упавшей и лежащей теперь у его основания каменной перемычке. Эти шипы и впадины были сотворены людьми, такими же мастерами, каких я наблюдал почти ежедневно в течение нескольких последних лет в Малой Британии, затем в Йорке, Лондоне, Винчестере. И при всей их массивности, при всей схожести со строениями гигантов, все здесь было возведено руками мастеров, указаниями инженеров и звуками той музыки, что я услышал от слепого певца в Керреке.
Медленными шагами пересекал я середину круга. Слабое свечение на западном небосклоне отбрасывало мою бледную тень вперед и наискось; при этом как бы плывущем свете на одной из каменных глыб высветилось врезанное в поверхность изображение двойного топора. Я помедлил, потом свернул туда посмотреть. Тень моя заколебалась и канула вниз. Я ступил в неглубокую выемку и упал, растянувшись во весь рост.
