— Клянусь всеми богами преисподней, вот значит как! Один из них, клянусь Митрой! Мне бы следовало догадаться, даже отсюда я чувствую, как от тебя несет священным дымом! Хорошо же, бастард, ты взял столько воли, прикрываясь именем моего брата, так вошел ему в милость, теперь посмотрим, что он об этом скажет. Можешь ли ты сам сказать сейчас что-нибудь в свое оправдание? Отрицать все теперь непросто, верно?
Я посмотрел на него. Сидя на высокой кобыле, я мог смотреть ему прямо в глаза, не поднимая головы.
— Отрицать? Я отрицаю, что нарушил закон или совершил что-то, что пришлось бы не по душе графу — и лишь две эти вещи имеют значение, милорд Утер. Я объясню ему.
— Да уж объяснишь, клянусь богом! Значит, тебя проводил туда Ульфин?
Я резко возразил:
— Ульфин вообще не имеет к этому никакого отношения. Я уже оставил его. В любом случае он раб и делает то, что я ему прикажу.
Он неожиданно пришпорил коня, направив его прямо на мою кобылу. Наклонился вперед, вцепился в складки моего плаща у самой шеи и начал сдавливать все сильнее, пока чуть ли не поднял меня из седла. Лицо его вплотную приблизилось к моему, закованное в броню колено больно зажало мою ногу, в то время как наши лошади били копытами и прижимались друг к другу. Он процедил сквозь зубы:
— А ты будешь делать то, что прикажу тебе я, запомни. Чем бы ты ни служил моему брату, ты и меня будешь слушаться. — Утер сдавил плащ еще сильнее и встряхнул меня. — Понял, Мерлин Эмрис?
Я кивнул. Он выругался, когда заколка моей фибулы оцарапала его руку, и отпустил меня. По ладони сочилась кровь. Я заметил, что взгляд Утера остановился на фибуле.
Он щелкнул пальцами факельщику и тот протиснулся поближе, высоко подняв огонь.
— Он дал тебе это? Красного Дракона?
Тут он замолк, перевел взгляд на мое лицо, всмотрелся, и зрачки его расширились. Глаза полыхнули синевой. Его серый жеребец прижался боком к кобыле, и Утер осадил коня так резко, что у того изо рта полетела пена.
— Мерлин Эмрис… — Он произнес это снова, на этот раз про себя, так тихо, что я едва расслышал. Затем вдруг рассмеялся, весело, радостно и грубо, прежде мне не приходилось слышать, чтобы он так смеялся.
— Что ж, Мерлин Эмрис, тебе все равно придется отвечать перед ним, где ты побывал сегодня ночью. — Он развернул коня, бросив через плечо своим людям: — Прихватите его с собой, да смотрите, чтобы не свалился. Похоже, он дорог моему брату.
Серый конь от удара шпорами рванулся вперед, и отряд последовал за ним. Те, что привели меня, поскакали следом, не отпуская узды моей гнедой кобылы и держась по обе стороны от меня.
Одеяние друида осталось лежать, истоптанное и грязное, в дорожной пыли, где по нему проскакал весь отряд. Увидит ли его Белазий, поймет ли, что это значит?
Потом я забыл о нем. Мне еще предстоял разговор с Амброзием.
Кадаль был у меня в комнате. Я сказал с облегчением:
— Что ж, возблагодарим богов за то, что ты не вернулся за мной. Меня подобрала утерова свора, и он с ума сходит от ярости, потому что знает, куда я ездил.
— Понимаю, — ответил Кадаль. — Я все видел.
— Ты о чем?
— Я ведь поехал за тобой в лес. Мне хотелось убедиться, что у тебя хватило рассудка броситься домой, когда ты услыхал тот… шум, поэтому я направился за тобой. Когда же не увидел тебя на тропе, то лишь подумал, что ты, должно быть, выжал из кобылы приличную скорость — даже подо мной, и то земля дымилась! Потом, когда…
— Ты сообразил, что происходит? Где был Белазий?
— Ага. — Он отвернулся, будто собираясь сплюнуть на пол, но опомнился и ограничился лишь знаком от дурного глаза. — Ну, когда я сюда вернулся и не нашел тебя, то понял, что ты, верно, направился прямиком вниз, посмотреть, что там творится. Своевольный дурень, если бы ты влез в дела той шайки, тебя могли и убить.
— Тебя тоже. Но ты ведь поехал назад.
— А что мне было делать? Жаль, ты не слышал, как я тебя называл. Самым безобидным было маленький сорванец. Я отъехал примерно на полмили от города, когда заметил их приближение. Я тут же свернул в сторону и подождал, пока они проедут. Знаешь ту старую развалившуюся почтовую станцию? Я был там. Смотрел, как они едут мимо, а в хвосте, под стражей, ты. Знают, понял я. Последовал за ними до города, стараясь держаться поближе — насколько смелости хватало, а сюда добрался, сократив путь по боковым улочкам. Я только что вошел. Значит, он узнал?
Я кивнул, возясь с застежкой плаща.
— Ну, тогда достанется тебе на орехи, уж это точно, — сказал Кадаль. — А как он узнал?
— Белазий положил свою накидку в мою седельную сумку, и они нашли ее. Подумали, что моя. — Я усмехнулся. — Прикинь они, какого она размера, наверняка подумали бы иначе. Но им это и в голову не пришло. Просто бросили ее в грязь и проскакали по ней.
— Уж конечно. — Перед этим он опустился на колено, чтобы развязать ремешки на моих сандалиях, и теперь застыл с одной сандалией в руке. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Белазий видел тебя? Говорил с тобой?
— Да. Я дождался его, и мы вместе пешком вернулись к лошадям. Кстати, Ульфин ведет сюда Астера.
