— Послать еще за мясом? — спросил я. Диниас помотал головой, рыгнул и осклабился.
— Нет, спасибо. Это было здорово. Я у тебя в долгу. А теперь твои новости. Мои ты слышал. Где ты был все эти годы? — Он потянулся за кувшином и опорожнил его, слив остатки вина в свою кружку. — Эта чертова штука пуста. Пошлем еще за одним?
Я заколебался. Он, кажется, быстро пьянел от вина, а я не хотел, чтобы он напился слишком быстро. Он понял мои колебания по-своему.
— Давай, давай, ты ведь не пожалеешь для меня еще один кувшин винца, правда? Не каждый же день молодой богатый родич возвращается из Корнуолла. А зачем ты вообще туда отправился, а? И чем ты все это время занимался? Давай, юный Мирддин, поведай мне об этом, ладно? Но сначала — вина.
— Ну конечно, — сказал я, и подозвал мальчишку-слугу. — Но если не возражаешь, не упоминай здесь моего имени. Теперь я зовусь Эмрис — пока не станет ясно, куда дует ветер.
Он принял это с такой готовностью, что мне стало ясно — дела в Маридунуме обстоят еще более непросто, чем мне представлялось. Кажется, называть себя здесь было просто опасно. Большинство находившихся в таверне выглядели валлийцами; я никого не узнал, что, впрочем, неудивительно, если вспомнить, какую компанию я водил здесь пять лет назад. Но ближе к дверям сидела группа мужчин, которые, судя по светлым волосам и бородам, могли быть саксами. Я счел их людьми Вортигерна. Пока мальчишка не принес и не поставил перед нами с громким стуком полный кувшин, мы не проронили ни слова. Мой кузен налил из только что принесенного кувшина, сдвинул тарелку в сторону, откинулся назад и вопросительно посмотрел на меня.
— Что ж, давай, расскажи-ка теперь о себе. Что случилось в ту ночь, когда ты исчез? С кем ты уехал? Тебе ведь было не больше двенадцати-тринадцати, когда ты уехал, так ведь?
— Я пристроился к паре торговцев, они направлялись на юг, — ответил я. — Заплатил за проезд одной из брошей, которые мне подарил мой дед… Старый король. Они довезли меня до Гластонбери. Тут мне немного повезло — я встретил купца, ехавшего на запад, в Корнуолл, со стеклянными изделиями с Острова, и он взял меня с собой. — Я опустил глаза, как бы избегая его взгляда и начал вертеть в пальцах кружку. — Он хотел выдать себя за благородного и считал, что этому поверят скорее, если при нем будет мальчик, который умеет петь и играть на арфе, а также читать и писать.
— Хм. Похоже на правду.
Я знал, что он может подумать о моем рассказе, и в самом деле, в голосе его звучало удовлетворение, будто его отвращение ко мне получило наконец основание. Оно и к лучшему. Меня не заботило, что он обо мне подумает.
— А потом? — спросил он.
— О, я провел с ним несколько месяцев, и они были довольно щедры, он и его друзья. Я даже неплохо подработал на стороне.
— Играя на арфе? — спросил он, приподняв губу.
— Играя на арфе, — подтвердил я мягко, — а также чтением и письмом — вел его счета. Когда он отправился назад, на север, то пожелал взять меня с собой, но я не хотел возвращаться. Не смел, — добавил я с обезоруживающей прямотой. — Найти место в монастыре оказалось совсем несложно. О нет, я был слишком молод, чтобы быть кем-то кроме мирянина. Сказать по правде, меня это вполне устраивало; жизнь была такой спокойной. Я помогал им делать копии исторического сочинения о падении Трои.
Выражение его лица чуть не заставило меня рассмеяться, и я снова перевел взгляд на кружку. Она была отличной самийской керамики, с глянцем, и отчетливо различалась метка мастера,
— Я работал там, пока не начали приходить слухи из родных краев. Поначалу я не обращал на них особого внимания — слухи всегда ходят. Но когда я узнал, что Камлах и вправду погиб, а затем и Вортимер, я стал спрашивать себя, что могло случиться с Маридунумом. И понял, что должен еще раз свидеться с матушкой.
— Собираешься здесь остаться?
— Вряд ли. Мне нравится Корнуолл, и у меня там что-то вроде дома.
— Значит, станешь священником?
Я пожал плечами.
— Пока не знаю. В конце концов, меня все время прочили в священники. Какое бы будущее меня ни ожидало, здесь мне места нет — если даже и было когда-то. И я, конечно, не воин.
При этих словах он ухмыльнулся.
— Точнее, ты им никогда и не был, разве не так? А война здесь еще не кончилась, она едва лишь начинается, можешь поверить. — Он доверительно наклонился через стол, но при этом так толкнул кружку, что та покачнулась и вино плеснуло через край. Диниас неуклюже подхватил ее и поставил на стол. — Чуть не пролил, а вино опять почти уже кончилось. Неплохая штука, а? Может, еще один?
— Если угодно. О чем ты хотел сказать?..
— Корнуолл, вот. Мне всегда хотелось поехать туда. А что там говорят об Амброзии?
В нем уже заговорило вино. Он уже не заботился о том, чтобы говорить доверительно, голос его звучал громко и, я заметил, одна-две головы повернулись в нашем направлении.
