— Знаешь что, — сказал я, — еще один бросок, и нам пора идти. Выиграю или проиграю, я куплю еще вина, мы возьмем его с собой и разопьем там, где я остановился. Там будет получше, чем здесь. — Я прикинул, что если мне удастся вывести его отсюда, то вдвоем с Кадалем мы с ним управимся.
— Где остановился? Мог бы остановиться и у меня. Там уйма места, и нечего было посылать твоего человека искать, где остановиться. В наше время, знаешь ли, надо быть поосторожнее. Вот. Две пятерки. Побей их, если сможешь, бастард Мерлин! — Он вылил в глотку остатки вина, проглотил их и, улыбаясь, откинулся назад.
— Сдаюсь.
Я придвинул к нему монеты и собрался было встать. Пока я глазел по сторонам, отыскивая взглядом мальчишку-слугу, чтобы заказать обещанное вино, Диниас с треском ударил кулаком по столу. Подпрыгнули и покатились кости, опрокинулась, упала на пол и разбилась кружка. Говор вокруг стих, все смотрели на нас.
— О нет, не выйдет! Эту партию мы сыграем до конца! Уйдешь, если к тебе опять повернется счастье! А такого я не позволю мне говорить ни тебе, ни кому другому! Садись и играй, кузен мой бастард…
— О, ради бога, Диниас…
— Да, конечно, я тоже бастард! Да только лучше быть незаконным сыном короля, нежели неизвестно чьим отродьем, у которого никогда и не было отца!
В конце он икнул, и кто-то рассмеялся. Я тоже засмеялся и потянулся за костями.
— Хорошо, прихватим их с собой. Я же сказал, что выиграю я или проиграю, мы возьмем с собой вина. Там и доиграем. Будем пить, пока один из нас не уснет.
На плечо тяжело легла чья-то рука. Когда я обернулся посмотреть, кто это, еще кто-то зашел с другого бока и схватил меня за руку. Снизу вверх смотрел изумленно Диниас. Окружавшие нас пьяницы вдруг стихли.
Чернобородый усилил хватку.
— Потише, молодой господин. Нам ведь не нужна ссора, правда? Не могли бы мы переброситься с тобой словечком снаружи?
Я поднялся на ноги. Глядящие на меня отовсюду лица не выражали ничего. Все молчали.
— Что все это значит?
— Поговорим снаружи, если не возражаешь, — повторил чернобородый. — Нам ведь не нужна…
— Я ничего не имею против доброй ссоры, — сказал я жестко. — Ты назовешь мне себя, прежде чем я сделаю с вами хоть шаг. А для начала, убери-ка от меня свои руки. Хозяин, что это за люди?
— Люди короля, господин. Лучше бы тебе делать, как они велят. Если тебе нечего скрывать…
— То нечего и бояться? — сказал я. — Слышал я это, да только на деле все всегда было не так. — Я стряхнул руку чернобородого со своего плеча и повернулся к нему лицом. Диниас, я заметил, глазел на меня, открыв рот. Это был уже не тот смиренный кузен, которого он знал. Что ж, время этой игры кончилось. — Я не возражаю, чтобы все эти люди услышали то, что ты собираешься мне сказать. Говори здесь. Зачем тебе надо поговорить со мной?
— Нас заинтересовало то, что говорил здесь твой приятель.
— Так почему бы вам не поговорить с ним?
Чернобородый бесстрастно ответил:
— Всему свое время. Не сообщишь ли ты нам, кто ты и откуда приехал?..
— Меня зовут Эмрис, и я родился здесь, в Маридунуме. Несколько лет назад, еще ребенком, я уехал в Корнуолл, теперь же мне захотелось приехать домой и узнать, что здесь нового. Вот и все.
— А этот молодой человек? Он называл тебя «кузен».
— Это просто обращение. Мы родственники, но неблизкие. Вы, может быть, слышали и то, как он назвал меня «бастардом».
— Минуточку. — За моей спиной из толпы послышался новый голос. В первые ряды протиснулся пожилой седовласый мужчина — мне он показался незнакомым. — Я знаю его. Он правду говорит. Да, конечно же, это Мирддин Эмрис, внук старого короля. — Затем, обращаясь ко мне: — Ты-то меня не вспомнишь, господин. Я был слугой в доме твоего деда, одним из слуг. И вот что я вам скажу, — он по-куриному вытянул шею, глядя снизу вверх на чернобородого, — чьи вы там люди, короля или нет, нечего налагать руки на этого молодого господина. Он вам правду сказал. Он уехал из Маридунума пять лет назад — да, точно, пять, это было как раз в ту ночь, когда умер старый король — и никто не знал, куда он уехал. Но могу чем хотите поклясться, он никогда не поднял бы руки против короля Вортигерна. Он все готовился стать священником и никогда не брал в руки оружия. И ежели ему угодно выпить спокойно с принцем Диниасом, что ж, они родичи, как он вам и сказал, и с кем же еще ему пить, чтобы узнать, что дома нового? — Он вежливо кивнул мне. — Да, верно, это Мирддин Эмрис, теперь он уже не маленький мальчик, а взрослый человек, но я всегда бы его узнал. И позволь заверить, господин, я чертовски рад видеть тебя живым и здоровым. Боялись, что ты погиб в огне.
Чернобородый не удостоил его даже взглядом. Он стоял точно между мной и дверью. И не сводил с меня глаз.
— Мирддин Эмрис. Внук старого короля. — Он произнес это медленно. — И бастард? Чей же тогда сын?
Отрицать не имело смысла. Теперь и я узнал слугу. Он кивал мне, весьма довольный собой. Я ответил:
— Моя мать — леди Ниниана, дочь короля.
Черные глаза сузились.
— Это правда?
— Правда, истинная правда.
