Я покатилась по сырой земле, успев прыгнуть в последний момент, и кубарем вылетела через дверь и крыльцо вместе с отломанными перилами. Щека загорелась, рассеченная о камни, торчащие из-под подстилки из золотых листьев, и в уголке глаза скопилась кровь вместе со слезами. Сквозь них я по-прежнему видела вихрь из силуэтов по ту сторону надколотых витражей: обрушился лишь фасад дома, завалив собой проход, но не задняя его часть. Облегчение, проступившее сквозь боль, имело вкус, похожий на вкус «Полуденной смерти».
— Не ушиблась, душа моя?
Пение Кроличьей Невесты смолкло — вместо него послышался голос мужской, все еще до безобразия похожий на голос Сола. Я оперлась на локти, лежа на земле животом, и медленно села, чтобы увидеть над собой Селена с протянутой рукой.
Поклявшись носить при мне лишь одно обличье, он честно эту клятву исполнял. Длинные прямые волосы стекали по худым плечам, словно водопад из крови, закрывая цветочную вышивку на синей ткани его рубахи — точь-в-точь такой же, какую не так давно носил Солярис. В миндалевидных глазах эта кровь плескалась тоже, такая густая и въедливая, что даже отражающиеся в них кристальные листья, излучающие голубое свечение, не делали их цвет менее отталкивающим. Дорожный плащ с капюшоном, который Селен надел поверх, придавал ему обманчиво человеческий вид. Словно то стояло не чудовище, а странствующий господин из далеких краев, где разве что зубы затачивали ножом, а вместо сапог предпочитали ходить босиком.
Ладонь его, изящная и белоснежная, слегка покачивалась у меня перед лицом. Ту пересекали мелкие черточки и линии, точь-в-точь такие же, как у любого живого человека. Некоторые вёльвы говорили, что по этим линям можно прочесть судьбу, и мне вдруг стало интересно, что сказали бы вёльвы, доведись им читать ладонь Селена. Такая же ли она, как у меня? Правда ли то, что мы делим ее на двоих, как и душу?
— Ну же, — мягко поторопил меня он, парализованную этим ночным кошмаром, сбывающимся наяву. — Вставай. На земле холодно. Ты же не хочешь заболеть, как одиннадцать лет назад, когда вы с Матти играли в снежки слишком долго, и ты потом слегла с воспалением легких? Ты всегда была слишком слабой.
Селен знал все обо мне.
— Только поглядите, как смело рассуждает! А сам ведь лишь других бездумно отражает. Пустое брошенное зеркало, что столько красоты напрасно исковеркало.
Совиный Принц, где бы он ни пропадал до этого, теперь стоял прямо передо мной. Очевидно, я ошиблась, и он вовсе не собирался смотреть и изучать Селена с безопасного расстояния — он собирался повстречаться с ним лицом к лицу. Потому и возник между нами, закрыв меня от жадного взгляда кроваво-красных глаз крылом широким и надежным, как стена.
— Так вот, значит, ты какой... — протянул Принц с неподдельным интересом. — Мор, нарушивший божественный покой.
— У меня есть имя. Я Селен, — сказал тот раздраженно, опустив кровоточащую культю. Растопыренные перья Принца скрыли ее от меня на миг, но когда Селен вновь поднял из-за них руку, та оказалась целой и невредимой. Лишь рукав рубахи, короткий и рванный, да такая же мертвая конечность, все еще лежащая у меня под ногами, доказывали, что мне не привиделось. Селен исцелялся гораздо быстрее, чем любой дракон. — А ты кто такой? Почему стоишь между мной и Рубин?
Совиный Принц рассмеялся, как рассмеялось бы любое божество, имеющее тысячи каменных домов по всему свету и впервые за столетия повстречавшее кого-то, кто и впрямь ничего не ведает о нем. Вдоволь позабавленный этим, Принц двинулся Селену навстречу. То, как лениво он шел к нему, и как разглядывал при этом, склонив голову в бок, заставило меня задаться вопросом: если оружием Медвежьего Стража были кулаки, оружием Волчьей Госпожи — сейд, то каким же оружием владел Совиный Принц? Не мудрость ли то, умение видеть сквозь вещи и наперед? Достаточно ли этого, чтобы он наконец-то понял, как покончить с Туманом раз и навсегда?
— Ты на сестрицу нашу обрушил свой злосчастный рок, — сказал Совиный Принц, вдруг остановившись и разведя плечи вместе с коричнево-рыжими крыльями. — За это надо преподать тебе урок!
Ветер подхватил и подбросил в воздух золоченные листья. На секунду Совиный Принц полностью скрылся в их облаке, а затем раздался уже знакомый свист — он бросился вперед, рассекая воздух, и точно так же рассек Селену лицо вскинутым крылом. Изгиб его был острым, как бритва. Снова брызнула кровь, ему не принадлежащая, бесчестно и жестоко отобранная. Совиный Принц завертелся на месте, и крови этой стало больше. Он буквально выпускал ее из пятящегося Селена, будто стремился опустошить его.
