— Дай испить ему это, мой маленький друг. У медвежьих сыновей вино лечит любой недуг.
Тесея разрумянилась, взирая на Принца снизу-вверх, и послушно забрала у него железный кубок. Стоило ей уронить на губы Кочевника всего пару клубнично-красных капель, как он действительно оживился и даже сумел приподняться на локтях, обхватив основание кубка исцарапанной рукой.
— И ты выпей тоже. Умирать от жажды вслед за возлюбленной негоже.
Совиный Принц опустился перед Медвежьим Стражем на корточки и подставил деревянный кубок ко рту его маски, но тот отвернулся, отказываясь. Все наблюдали за ними в полной тишине, и если я, Солярис и Мелихор молчали от обыкновенного удивления, то Волчья Госпожа терпела выходки Принца явно по другой причине. Ее пальцы перебирали и затягивали пряжу вокруг веретена-навершия, и, когда пряжа кончилась, она вдруг выдохнула так шумно, что я вздрогнула, и буквально схватила выпрямившегося Принца за ворот, подорвавшись к нему. Их маски столкнулись со звоном, едва не высекая искры.
Вино потекло из его деревянного кубка, заливая им башмаки.
— Так ты не знаешь ничего?! — прошипела она. — Никакого секрета нет? Тогда на кой ляд позвал сюда принцессу?
«Я буду ждать тебя на Кристальном пике, у аметистовых садов, где гниет любовь богов среди цветов». Я мысленно повторила эти слова несколько раз. Мне пришлось схватиться за край столешницы, чтобы устоять, и если бы не Сол, вовремя придержавший его с другого края, тот бы перевернулся вместе с пустыми кувшинами.
Все это время я считала, будто Принц ждет меня, чтобы поделиться сакральными знаниями, рассказать то, что не успел рассказать в прошлый раз, когда оба мы стояли на берегу Тир-на-Ног, встретившись и тут же распрощавшись. Но ни тогда, ни сейчас он ни разу не обмолвился об этом. Сакральные знания — не более, чем моя собственная выдумка, объяснение этому путешествию, которое я выбрала сама, чтобы не терять надежду.
На самом деле Совиный Принц позвал меня на Кристальный Пик вовсе не для того, чтобы раскрыть тайну, а чтобы самому ее постичь. Чтобы я привела сюда Селена.
Стоило мне осознать это, как на меня обрушилось неестественное спокойствие. Будто кто-то прошептал на ухо: «Судьбу не обманешь. Судьбу не предотвратишь. Судьбе доверять нужно, прямо сейчас доверять-доверять». И Совиный Принц, никому прежде не отвечающий, повернул ко мне маску. Я была готова поклясться, что перьевая резьба на ней сложилась в улыбку, хотя улыбаться здесь было нечему.
— Господа, прошу, не обессудь. Я все о Тумане расскажу, только сначала познаю его суть. Уж так оно заведено у богов вина и мудрости — какие ради знания мы только ни вытворяем дурости!
— Как это понимать? — вмешался Солярис, забыв от ужаса и гнева о своем нежелании говорить с богами и выступать от моего лица. — Вы не знаете, как победить Туман?!
— Мы что, зря сюда шли? — подхватила Мелихор.
— Что задумал ты, глупец?! — продолжала наседать на него Волчья Госпожа.
Совиный Принц снова замолчал, и дом его погрузился в хаос. Утонув в нем тоже, я не сразу заметила, как Тесея, оставив Кочевника отдыхать рядом с опустевшим кубком, дергает меня за край туники. Та уже высохла после пещеры, но пошла волной и заломами, жутко мятая. После подземной водицы ткань отчего-то преобразилась в цвете, стала ярко-голубой, почти лазуритовой. На ней пальцы Тесеи в мелких отметинах от иголки казались совсем белыми. Подняв глаза, я обнаружила, что таким же белым у Тесеи стало и лицо.
— С-С-ст... Ст-р...
От испуга она даже не смогла выговорить его имя. Благо, Солярис среагировал и без этого. Он оттолкнул нас обеих в сторону, сгребя рукой, и закрыл спиной от Медвежьего Стража. Пока остальные ссорились, тот каким-то образом поднялся на ноги, расправил плечи и, рыча, стал тянуть шерстяную нить во все стороны. Она затрещала, разрываясь плеть за плетью.
— Невеста! — вскричал Страж. — Я слышу тебя!
А в следующую секунду ее услышали все. Крылья Принца, сложенные за спиной, рефлекторно раскрылись и взъерошились, а Волчья Госпожа вскинула рябиновый посох, прячась за свою рычащую волчицу. Та встала на дыбы, скребясь о входную дверь, за которой кто-то пел звонким девичьим голосом, ему не принадлежащим.
—
— Невеста! — отозвался Страж на ее, —
