Солярис улыбнулся мне уголком губ, и я почувствовала жар на щеках, но вовсе не от того, что меня тоже согрело солнце. Затем он направился в мою сторону, медленно, размеренно, будто бы растягивал момент, и...
Прошел мимо.
— Эй, постой! Куда это ты?
— Хватит на сегодня, — бросил он мне через плечо, и я уронила к земле тяжелый меч, внезапно обнаружив, что все это время держала его на весу. Мышцы окрепли, но ныли не переставая. Мы тренировались уже больше часа, не взяв ни одной передышки, однако, зная Соляриса, я не верила, что он уходит для того, чтобы дать мне ее. — Попрактикуйся с манекеном или Кочевником. У тебя все еще хромает баланс, а у него хорошо получается сбивать противников с ног. Я вернусь к полудню и проверю.
— Хорошо, — согласилась я, но решила убедиться напоследок: — Кстати, пока не забыла. Про тебя тут Гектор недавно спрашивал. Говорил, ты обещал передать ему что-то... Какой-то там кусочек...
Солярис остановился на полушаге, но не повернулся. Он всегда старался спрятать от меня лицо, когда опасался, что то его выдаст. Именно поэтому он и носил на нем большую часть времени это докучливое бесстрастное выражение, которое Кочевник между нами называл «похоронно-девственным». Обычно я смирялась с этим, но в этот раз нахмурилась, взволнованная. Угрюмый дракон, привыкший действовать, а не ждать, и мальчишка с золотыми руками и с таким же золотым сердцем — что могло скрываться за их тандемом кроме новых неприятностей?
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила я в лоб, не выдержав, на что Сол пожал плечами.
— Нет.
Я тяжко вздохнула, но, тем не менее, не стала его задерживать, окликать или устраивать допрос. Все равно бесполезно. Коль уж Солярис захотел что-то от меня утаить, то приложит для этого все усилия. Возможно, я бы даже закрыла глаза на очередные его секреты и пустила все на самотек, — в конце концов, не переворот же они с Гектором готовят, — но дурные мысли никак не шли из головы. Масла в огонь подливали и длинные незнакомые тени, шныряющие по ту сторону замковых окон, количество которых увеличилось вдвое сразу после того, как был заключен союз.
Пир закончился еще два дня назад, но воспоминания о нем оставались все так же свежи.
Когда мне начинало казаться, что я понимаю драконов, случалось что-то, что доказывало мне — это вовсе не так. В полной мере понять их можно было, только будучи драконам самому, ибо не поддавались ни логике людей те дикие пляски, в которые пустились все присутствующие Старшие и их хёны сразу после заключения мира. Словно не было многолетней вражды и их ненависти к людям, долгих уговоров и ростков сомнений, пустивших корни. Драконы прощали легко, быстро забывали обиды, и если хотя бы одного из них вдруг охватывало веселье или отчаяние, то его тут же подхватывали и другие, словно заразу. Именно поэтому, как объяснила мне позже Мелихор, не было ничего удивительного в том, что спустя час даже самый медлительный и хмурый дракон с каменными наростами на шее пил из одной с Мидиром кружки, хотя именно он был вторым после Борея, кто проголосовал против.
Вся еда оказалась сметена раньше, чем слуги успели вынести чистые тарелки, и даже пятнадцати бочек с вином не хватило, из-за чего Гвидиону в срочном порядке пришлось бежать к торговцам из Столицы и сулить им несметные богатства, если те среди ночи раздобудут еще. Какое-то время я даже не решалась сойти с платформы, боясь, что меня попросту сметут или задавят. Драконы галдели, звенели кубками и кувшинами, иногда спорили и бранились словами, которым учил меня Сильтан и которые я бы ни за что не осмелилась повторить вслух. Несколько раз к моей платформе подходили женщины и мужчины с волосами разных оттенков от пурпура до звездной синевы, кланялись и осыпали благословениями нараспев, будто читали молитвенные тексты. Я улыбалась каждому, кивала и пила клубничное вино, чтобы не давать горлу пересыхать от бесчисленных разговоров и духоты. Даже когда драконы сидели на скамьях и бездействовали, воздух вокруг раскалялся, точно в Золотой Пустоше. Когда же они танцевали, он трещал, и от жара на пирожных плавилась глазурь.
В тот вечер я впервые пробыла на пиру до самого рассвета и ничуть не пожалела об этом, потому что это был последний праздник в Дейрдре, который мы все могли застать. Драконы, как и люди, знали, что следующий их пир состоится лишь после того, как состоится наша победа в войне, потому и отводили душу напоследок. Однако первый солнечный луч выжег шумную праздность. Драконы тотчас отрезвели и вернулись на свои места, музыка затихла, и так началась наша подготовка к тому, чтобы собрать все части Круга заново.
