Итак, Каннингем пока не раскололся. Чего не скажешь о Генри Баке. По словам адвоката, Генри слил копам все, что знал. Неудивительно: ради оправдательного приговора шестидесятитрехлетний отец и дедушка отрекся бы от Христа. И даже ради условного срока. Хорошо хоть дедуля знал далеко не все, только про сигареты и пиротехнику. В былые времена круг интересов Уилла включал и контрабандное спиртное, и угнанные тачки, и оружие (несколько раз он даже продавал пулеметы спятившим знатокам и охотникам-любителям с маньячными наклонностями, которые якобы желали проверить, действительно ли «оленя порвет на куски, как рассказывают»), и краденый антиквариат. А в последние два года – кокаин. С наркотиками Уилл зря связался, теперь он это понимал. Колумбийцы из Майами были чокнутые, как сортирные крысы. Хотя почему «как»? Они и есть сортирные крысы.
Так или иначе, на сей раз Уиллу точно достанется – а вот сильно или нет, во многом зависит от семнадцатилетнего парня и его странной машины. Ситуация напоминала многоярусный карточный домик, и Уилл боялся разрушить его неосторожным жестом или даже словом. К тому же Каннингем запросто мог рассмеяться ему в лицо и сказать, что он спятил.
Уилл встал, стиснув сигару в зубах, и выключил телевизор. Вообще-то надо ложиться спать, но сначала можно пропустить стаканчик бренди… Усталость теперь не покидала Уилла ни на минуту, однако уснуть все равно было непросто.
Он направился в кухню… и тут с улицы донесся зов автомобильного клаксона. Даже вой ветра не мог заглушить этот настойчивый, властный звук.
Уилл остановился как вкопанный на пороге кухни и завязал на животе пояс халата. Лицо его мгновенно переменилось, стало сосредоточенным и вместе с тем восторженным, оживленным – лицо молодого человека. Еще секунду он постоял на месте.
Три коротких пронзительных сигнала.
Уилл развернулся, достал изо рта сигару и медленно пошел через гостиную к окну. Удивительное чувство дежавю окатило его теплой волной. А вместе с ним – чувство неотвратимой предопределенности бытия. Уилл сразу догадался, что это Кристина – можно было даже не отдергивать штору. Она приехала за ним.
Машина стояла в начале кольцевой подъездной дорожки перед его домом – сквозь снег проступал лишь ее призрачный силуэт. Конусы света, расходившегося от фар, почти сразу исчезали в воющей темноте. На миг Уиллу показалось, что за рулем кто-то сидит, но, поморгав, он не увидел в салоне ни единой живой души. Совсем как в ту ночь, когда Кристина сама по себе вернулась в гараж.
Бип. Би-ип. Бип-бип.
Надо же, прямо разговаривает!
Сердце Уилла тяжело забилось в груди. Он резко повернулся к телефону. Вот теперь можно позвонить Каннингему. Позвонить и сказать, чтоб обуздал своего домашнего демона.
Он уже почти добрался до телефона, когда услышал визг двигателя Кристины – визг взбешенной бабы, почуявшей измену. Мгновение спустя раздался глухой удар.
Уилл вернулся к окну и увидел, что машина сдает назад, отползая от высокого сугроба в конце подъездной дорожки. Капот, запорошенный снегом, был слегка помят. Двигатель снова заревел, задние колеса бешено закрутились, а в следующий миг вновь нашли сцепление с дорогой. «Фьюри» рванула по снегу и опять врезалась в сугроб. По ветру полетели новые брызги снега, напоминающие клубы сигарного дыма, если выдохнуть его в сторону работающего вентилятора.
«Бесполезно, – подумал Уилл. – А даже если ты попадешь на подъездную дорожку, что с того? Думаешь, я выйду поиграть?»
Засипев громче, чем обычно, он вернулся к телефону, нашел домашний номер Каннингема и начал его набирать. Пальцы дрогнули, он случайно набрал не ту цифру, чертыхнулся, нажал отбой и принялся набирать заново.
Опять рев двигателя. Удар и скрип снега – Кристина вновь врезалась в сугроб. Ветер взвыл и засыпал большое панорамное стекло снегом, точно сухим песком. Уилл облизнул губы и попытался дышать чуть медленнее. Но горло уже потихоньку сжималось, он это чувствовал.
На другом конце провода раздался первый гудок. Три гудка. Четыре.
Визг двигателя. Тяжелый удар о сугроб, оставленный снегоуборочными машинами.
Шесть гудков. Семь. Никто не подходит.
– К черту! – прошептал Уилл и бросил трубку. Лицо его побелело, ноздри раздулись, как у зверя, почуявшего пожар. Сигара потухла. Он бросил ее на ковер и порылся в кармане халата. Рука нащупала прохладный металл ингалятора, пальцы стиснули баллончик.
Свет фар на секунду ударил прямо в окно, ослепив Уилла. Он прикрыл глаза рукой. Кристина вновь врезалась в сугроб. Мало-помалу она таранила себе путь к дому. Наблюдая, как она сдает назад, Уилл отчаянно пожелал, чтобы мимо прошла снегоуборочная машина и смела это исчадие ада с дороги.
