Регина очень устала – в последние дни она быстро уставала, – и они с Майклом легли около девяти вечера, не дожидаясь возвращения сына. После прилежного и безрадостного секса (они теперь часто занимались любовью, всегда прилежно и безрадостно – Майкл начинал подозревать, что жена использует его член вместо снотворного), пока они лежали в своих отдельно стоящих кроватях, Майкл как ни в чем не бывало спросил:
– Как спала ночью?
– Хорошо, – радостно ответила Регина, и Майкл понял, что она врет. Вот и славно.
– Я встал около одиннадцати и заметил, что Арни чем-то встревожен, – тем же непринужденным тоном продолжал Майкл. Ему было не по себе: что-то в лице Арни его обеспокоило, но что? В сумерках было не разглядеть. Наверное, это пустяки, но в голове у Майкла словно врубили зловещую неоновую вывеску, которая никак не выключалась. Неужели его сын выглядел напуганным и виноватым? Или дело было в свете? Надо разобраться, иначе заснуть не получится.
– Я встала около часу, – сказала Регина и поспешно добавила: – В туалет. И на всякий случай заглянула к нему в комнату. – Она печально засмеялась. – От привычек не так-то просто избавиться, правда?
– Правда, – согласился Майкл.
– Он спал, давно и крепко. Не знаю, как уговорить его надевать пижаму на ночь? Сейчас так холодно.
– Он был в одних трусах?
– Ну да.
Майкл с облегчением улегся на подушку: ему было совестно за свои подозрения. Но все же лучше знать, чем гадать. Ладно хоть он сказал Арни, что не верит в его причастность. Однако разум человека столь изощрен и извращен, что подобно шаловливой обезьянке с восторгом выдумывает все новые и новые гадости. Наверное, подумал Майкл, скрестив руки за головой и глядя в темный потолок, наверное, это проклятие всех, кто наделен сознанием и подсознанием. В подсознании жена может трахаться с лучшим другом, лучший друг плести против тебя козни, а сын – задавить человека.
Лучше уложить эту обезьянку спать.
В час ночи Арни был дома. Вряд ли Регина ошиблась со временем: электронные часы на их письменном столе показывают время крупными голубыми цифрами. Итак, сын был дома в час ночи, а Уэлча задавили в 1.25, в трех милях отсюда. Арни никак не мог одеться, выйти из дома (причем Регина наверняка не спала и прислушивалась), доехать до Дарнелла, взять Кристину и добраться до того места, где убили Попрошайку Уэлча. Нет, это физически невозможно.
Вредная обезьянка угомонилась. Майкл перевернулся на правый бок, уснул и видел сон: они с девятилетним Арни играют в мини-гольф на бесконечных зеленых полях, застеленных искусственным газоном, неспешно крутятся мельницы, водные ловушки поджидают ничего не подозревающих игроков… и они с сыном совершенно одни, одни в целом мире, потому что его мать умерла в родах – очень грустно, люди до сих пор вспоминают безутешное горе Майкла, – но зато весь дом в их распоряжении, и вечером они будут есть спагетти прямо из кастрюли, как два холостяка, а потом перемоют посуду, накроют кухонный стол газетами и станут собирать модели машин с безобидными пластиковыми двигателями.
Во сне Майкл Каннингем улыбался. Рядом, на соседней кровати, лежала мрачная Регина. Она не спала и ждала, когда ее сын вернется домой из опасного внешнего мира.
Он придет… хлопнет дверь… на лестнице раздадутся его шаги… и тогда она уснет.
Может быть.
Постой, красотка, прокатись со мной…
Что ты сказала?
Тебе нет дела до меня?
Но, детка, зато мне есть дело до тебя!
Большоооое дело!
Что у меня за тачка, спросишь?
Моя машина – «кадиллак»
Сорок восьмого года.
Говорю тебе, крошка,
Она не едет, а летит.
Едем, Джозефина, едем!
В тот вечер Джанкинс заехал к Дарнеллу примерно без четверти пять. Арни как раз закончил работу – заменил антенну, которую хулиганы вырвали с корнем, – и последние пятнадцать минут сидел за рулем, слушая пятничную подборку золотых шлягеров на станции WDIL.
Он хотел просто включить радио и проверить, работает ли оно, нет ли помех, но ему тут же попалась WDIL – прием был отличный, – и он не удержался, решил послушать музыку. Теперь он сидел с отсутствующим взглядом и смотрел прямо перед собой; Бобби Фуллер пел «Я не в ладах с законом», Фрэнки Лаймон и «Подростки» исполняли «Почему дураки влюбляются?», Эдди Кокран – «А ну-ка все вместе», а Бадди Холли – «Брежу». В пятницу вечером по WDIL крутили только музыку, никакой рекламы. Одни песни. Ушедшие с вершин хит-парадов, «но не из наших сердец». Время от времени ласковый женский голос сообщал ему и без того известный факт: он слушает «WDIL-Питсбург» «Радио синих замшевых туфель».
