Помехи исчезли. «Марвелеттс» пели «Прошу вас, мистер Почтальон».
А потом в салоне его машины раздался голос:
– Арнольд Каннингем?
Он подскочил и вырубил радио. Посмотрел по сторонам. В окно Кристины заглядывал невысокий щеголеватый человечек с карими глазами и румяными щеками – они разрумянились от морозного воздуха, догадался Арни.
– Да?
– Рудольф Джанкинс, уголовная полиция штата. – Джанкинс сунул в открытое окно свою руку.
Секунду Арни просто смотрел на нее. Выходит, отец был прав.
А потом он очаровательно улыбнулся, крепко пожал руку следователю и сказал:
– Не стреляйте, мистер, я выложу все пушки!
Джанкинс тоже широко улыбнулся, но одними губами: глаза внимательно и тщательно изучали машину, что Арни не понравилось. Совсем.
– Ух! По словам местных полицейских хулиганы прямо-таки искалечили твоего коня. Но сейчас она как новенькая.
Арни пожал плечами и вышел из машины. По пятницам в гараже почти никого не было, даже Уилл приходил редко. Сегодня он тоже остался дома. В десятом отсеке ковырялся парень по имени Гэббс: устанавливал новый глушитель на свой старенький «плимут-валиант», а в дальнем конце гаража время от времени грохотал пневматический гайковерт – кто-то менял летнюю резину на зимнюю. В этой части гаража они с Джанкинсом были одни.
– Просто выглядело все хуже, чем оказалось на самом деле, – ответил Арни. Он подумал, что улыбчивый сыщик может оказаться весьма неглупым человеком. Сразу захотелось погладить Кристину: он положил руку на крышу, и ему тут же полегчало. Ничего, он справится с этим умником. В конце концов, поводов для волнений у него нет. – Все повреждения были внешние.
– Неужели? Мне сказали, что кузов продырявили каким-то острым предметом. – Он пригляделся к бокам Кристины. – Но ни одной заплатки я не вижу. Ты просто гений рихтовки, Арни! Моя жена за рулем – как обезьяна с гранатой. Может, нам взять тебя на постоянку? – Он обезоруживающе улыбнулся, но взгляд его продолжал бегать по машине, иногда возвращался к Арни, а потом снова переключался на Кристину. Арни нравилось это все меньше и меньше.
– И все же я не бог, – сказал Арни. – Кое-какие следы остались, если хорошо поискать. – Он указал на крошечную неровность на заднем крыле Кристины. – И вон там еще. Мне повезло: я нашел в Рагглсе несколько оригинальных запчастей, а с этой стороны целиком заменил заднюю дверь. Если присмотреться, видно, что цвет немного отличается. – Арни постучал костяшками по двери.
– Не-а, – сказал Джанкинс. – Может, с микроскопом я бы и увидел разницу, а так – нет.
Он тоже стукнул костяшками по двери. Арни нахмурился.
– Ты отлично поработал. – Джанкинс стал медленно обходить машину. – Просто класс. Прими мои поздравления, Арни.
– Спасибо. – Он смотрел, как Джанкинс, прикидываясь восхищенным зевакой, внимательно разглядывает Кристину на предмет подозрительных вмятин, облупившейся краски, а может – капли крови или клока спутанных волос. Словом, ищет Попрошайку Уэлча. Конечно, именно этим говнюк и занимается! – Чем я могу вам помочь, детектив Джанкинс?
Джанкинс рассмеялся.
– О, к чему эти формальности! Зови меня Руди, ладно?
– Ладно. Чем я могу помочь, Руди?
– Знаешь, что странно? – сказал Джанкинс, присаживаясь на корточки рядом с передними фарами. Он задумчиво постучал по ним и с наигранной растерянностью провел пальцем по железному козырьку над фарой. Его плащ скользнул по грязному полу, затем он встал. – Когда мы получаем подобные заявления… ну, о разбитых в хлам машинах…
– Ее не в хлам разбили, – поправил Арни. Он вдруг почувствовал себя канатоходцем и еще раз прикоснулся к Кристине – твердость и прохлада ее кузова вновь принесли облегчение. – Пытались, но не смогли.
– Хорошо. Я, наверное, не спец в этой терминологии. – Джанкинс засмеялся. – В общем, когда мне принесли твое дело, знаешь, что я спросил первым делом? «Где фотографии?» Вот что я спросил. Подумал, кто-то забыл прикрепить их к делу. Позвонил в полицию Либертивилля, и те мне сказали, что никаких фотографий не было.
– Не было, – кивнул Арни. – Подростки могут получить только страхование ответственности, вы сами знаете. И то – нестрахуемый минимум составит семьсот долларов. Будь у меня страхование от убытков, я бы сфотографировал каждую вмятинку. Но у меня его нет, так зачем делать снимки? Не на память же.
– Ну да, ну да. – Джанкинс неспешно прошел к багажнику, выискивая хоть какой-нибудь намек на трещину в стекле или царапину – словом, на причастность Арни к убийству. – А знаешь, что еще мне показалось странным? Ты даже не заявил в полицию! – Он удивленно приподнял брови, внимательно посмотрел на Арни и фальшиво улыбнулся. – Не заявил, надо же! «Хм, – сказал я. – Черт подери! А кто же тогда заявил?» «Отец парня», – ответили мне. – Джанкинс помотал головой. – Не понимаю я этого, Арни, ты уж меня прости. Человек сутками корпел над машиной, сделал из нее конфетку, которая теперь стоит две-три тысячи долларов, а потом какие-то ребята пришли и разбили ее…
– Я же говорю…
