– Что со мной было? – спросил Кристофер.
От запахов лечебных трав он так расслабился, что готов был провалиться в сон.
– Судя по вашему описанию – приступ сильнейшей тревоги, – с готовностью отозвался господин Бартоломей. – Она отравила ваши мысли и тело.
– Так быстро, в один миг? – удивился Кристофер. – Я, конечно, был взволнован, но «сильнейшей тревоги» не ощущал.
– Иногда хворь долго таится в организме, постепенно и незаметно разрушая его. И тогда последствия могут быть хуже, чем если неправильно срастутся сломанные кости.
– Лучше руку сломать, чем снова такое почувствовать, – пробормотал Кристофер.
Глаза у него слипались, он больше не мог сопротивляться сну.
– Что вы! Не надо так говорить.
Слова господина Бартоломея доносились будто издалека.
– А вот и настой, который поможет вам, мастер Клин… Мастер Клин?..
Но Кристофер уже крепко заснул. И не видел никаких снов.
Сидя за столом в своей комнате, Кристофер лениво перевернул страницу учебника, который, по словам госпожи Жаклин, был ему необходим, чтобы находить общий язык с кем угодно – от королевских особ до бродяг. Глаза слипались, и он без воодушевления смотрел на строчки. Вдруг ему почудилось, что буквы задвигались, забегали по странице, будто исполняя какой-то странный танец. Кристофер помотал головой, буквы вновь замерли на своих местах, но суть прочитанного уловить все равно не удавалось.
– Какие еще цветки, какое заикание!.. – сердито пробормотал Кристофер и начал в который уже раз перечитывать предыдущую страницу. – Вместо того чтобы делом заниматься, страдаю какой-то ерундой!..
«Что за выражения, мастер Клин? – в его ушах тут же раздался голос госпожи Жаклин. – Что я говорила вам о навыке красноречия?»
Занятия продолжались всего неделю, но Кристоферу казалось, что они тянутся уже целую вечность. Переступив порог кабинета госпожи Жаклин, он будто подписал некий магический договор и обязался помирать от скуки каждое мгновение, проведенное над книгами, полученными от наставницы.
Кристофер выпрямился, сел поудобнее, подтянув ногу на стул, и вновь склонился над книгой. Он просидел бы так еще несколько часов, если бы не…
– А-А-А!
Кристофер подскочил от неожиданности и сшиб локтем стеклянную чернильницу, стоявшую на краю стола. По полу разлетелись осколки, растеклись ярко-красные чернила.
– А? Что?.. Кто здесь? – весь этот шум разбудил Олли. – Что это за грязь вы тут развели, мастер Клин?
– Олли! Ты это слышал? – Кристофер вскочил, не зная, что делать: броситься в коридор или оставаться в комнате.
– Еще бы я не слышал, – пробурчал Олли. – Стук, бряк, еще вы тут скачете…
– А крик… Крик ты слышал? – спросил Кристофер, не сводя взгляда с двери.
Он вдруг почувствовал тревогу.
Красные чернила на полу напоминали кровавое пятно.
– Да здесь то и дело кто-то кричит, – равнодушно заметил Олли. – Если это не вы вопили, мастер Клин, так мне до этого и дела нет.
– А-А-А! – вновь раздался крик, на этот раз громче прежнего.
Это был голос Робба Коллинза, и Кристофер был уверен – кричали из комнаты напротив.
– Ну не в домашних же штанах!.. – завопил Олли.
Но Кристофер, бросившись к сундуку, схватил спрятанный в нем меч – тот был завален тряпьем, чтобы никто его случайно не увидел – и кинулся за дверь.
Комната Робба и Оливера выглядела совершенно обычно, но побелевшие как мел мальчишки прижимались к стене и указывали пальцем на одну из кроватей.
– Что тут у вас?.. – поднял бровь Кристофер, опуская руку с мечом. – Испугались собственной тени?
– Ха-ха, очень смешно, Клин, – огрызнулся Оливер, и маска ужаса на его лице сменилась обычной злой гримасой. – Если я узнаю, что это твоих рук дело, я тебе уши откручу, а потом заставлю твоего друга-книжника их съесть, ясно тебе?
– Ты в своем уме? – возмутился Кристофер. – Я понятия не имею, что у вас произошло. Кто-то кричал, и я подумал, что нужна помощь.
– От тебя? – подал голос Робб. – Матушка говорит, ты спятил после того, как тебя пытали пираты. Да с тобой опасно даже в одной комнате находиться!
