О чем говорили Петра и Дуг ночью в саду, под освещенным окном. Дуг, всегда шутливо – любезный, резко ушел. Женщина что-то крикнула вслед. Петра узнала его и погибла. Мистер Дуглас Стейц, сэр, почему вы не изменили также имя, не сделали пластическую операцию. Любившая кораллы Петра могла бы жить. Вадим испытал только горечь.
Единственный телефон висит в прихожей дома Дуга… и Тины. Вадим отправился пешком в Порт Блер. Шел от зари до зари. Что же случится, окажись его донос неправдой. На пыльном тракте пошел за женщинами с поклажей на головах. Они дали теплую воду. Горячая пыль осела струпьями на потных ступнях, он бросил кеды и шел босым. Это его путешествие, обещанное магмой на горе Диглипур?
Полицейский инспектор Вираса, сидя в кресле, размеренно катал ногой по полу веранды закупоренную бутылку: яичный желток, щепоть корицы, спирт. Через час он выпьет на ночь яичный ликер, по рецепту английских солдат. Слушал Вадима, породистое лицо индуса ничего не выражало. Позвал служанку:
– Дай гостю красного перца от усталости. Накорми, вымой его ноги, спи с ним ночью.
Вадим слушал сигха. Тот сумрачно сказал: – Все живое устремлено в небытие. Цель жизни – небытие? Расставаться грустно, потому что жаль себя. Индийцы придумали реинкарнацию души.
Ни слова о Дуге. Влад чувствует зависимость своей судьбы от медлительной воли Вирасы.
Бледнолицые люди золотого миллиарда приходят и исчезают. Уйдет Дуг, потом Тина и этот бестолковый молодой человек. Навсегда останется Вираса, еще Улилу и пигмеи. Он не испытывает зависти к большим городам и холодным странам европейцев, американцев. Вираса никогда не увидит снега. Миролюбива, нетребовательна его религия бессмертия души, кармы. Все относительно в жизни и иногда смешно. Утром он запросит о Дуге Австралию. И Америку, штат Флорида.
Дугласа Стейца арестовала полиция по ордеру прокурора, подписанному в США. Расскажи кто-нибудь Дугу об измене жены, обошлось бы без стрельбы. Но он увидел сам потную спину и бледные круглые ягодицы жены, старательно раскачивавшейся на… Влажный бисер трудного пота.
Деньги из сейфа мастерской Вадим отнес в большой дом. Они еще не могли увидеться как чужие, Тина плакала. О весне в парке Чаир.
– Дуг просил тебя взять деньги. Возвращайся в Россию.
Вираса конвоирует Дугласа Стейца в Дели. Возни с американцами, европейцами он не любит. Оживляется, когда кто-нибудь из них умирает на Андаманах. Приезжают родственники, полицейский, ссылаясь на юридические правила, по возможности, не отдает труп. Пока не выкупят. Кандалов не нашлось и руки Дуга связали колючей новой веревкой. В самолете он сидит среди обычных пассажиров и рядом Вираса. Вежлив с заключенным: из Америки появятся новые владельцы Флорида Бич.
Тем же «Боингом» летела в Дели бледная, рано постаревшая, отрешенная от мира Тина. В багажном отделении тявкал в клетке щенок, сын беспутной сучки Десси. Прочь с Андаман, он увидит снег.
В делийской тюрьме за Красным фортом Дуг заболел, каждый день Тина приходила в больницу. Суд признал смерть Петры убийством, вина Дуга не доказана. Вадим уверен в обратном, Тина бежит этой мысли. По давним событиям в Линкольн Сити Дуга выдали в США. Америка не бросает своих сыновей на чужбине.
В Подмосковье лег поздний чистый снег. От аэропорта Шереметьево тянулось белое поле, и дальше вся страна представлялась белой и холодной. Тина поехала к родителям в Кунцево. В Москве наступила твердая решимость. Во сне виделся пигмей Улилу и медлительная желтая магма вулкана. Щербатый, в пятнах дешевого кофе стол в лачуге. Тина добилась приема в американском консульстве. В комнате, украшенной фотографиями счастливых обладателей грин – карт, на столе сотрудницы лежало дело Дугласа Стейца, в одну компьютерную страницу. Вглядевшись в лицо Тины и вдовье платье, сотрудница решила – визу дам. В американской жизни был мужчина, ради которого она… Но в Штатах посторонней женщине вряд ли откроют тюремную дверь для единственного свидания. Она безнадежно отговаривала Тину. Впрочем, Флорида – наиболее либеральный из штатов побережья.
Пришла в квартиру на Профсоюзной забрать вещи. Выгоревшая до ржавчины сковородка на газовой плите. Осенью она заклеила окна бумагой. Бумага порвалась, висела клочьями. За окном грязная московская весна. Вадим спросил о судьбе Дуга.
– Из Америки ничего внятного, – Тина виделась с консульской служащей, давшей визу.
– Присяжные во Флориде убийство из ревности не всегда считают низменным побуждением: десять, а то и восемь лет тюрьмы. Года через четыре можно обвенчаться в тюрьме. Срок визы истекает, денег на билет туда – и обязательно – обратно, нет. Тина просит продать двухкомнатную квартиру. Встала перед ним на колени. За что ему такая мука. Болезненная идея Тины – ехать вдвоем в Париж, отыскать Люка, Жиннет, Жака и, угрожая оружием, требовать деньги. Легла в постель и была далека.
Обожженные Андаманами, больше они не встречались и не говорили по телефону.
