Журнал «Орион» показали Степе. Он гладил его и спрятал. Рассказывал о свидании с Дюрером. Альбрехт молод и серьезен. Степа спокоен и весел, Художник возьмет его в свой шестнадцатый век: к замку в Нюрнберге, где германские короли выбирают императора. К лавочкам игрушечников на мостах через Пегниц, о которых он столько читал. В златокузнице Альбрехт явит смысл загадочной гравюры «Меланхолия» и тайну изображенной на ней Крылатой женщины.
Уже полгода Степа в клинике. Франц Рорбах получил записку «Прастити не оправдав Ваших нодежд». Записка Нине «Мама мне можно немножко читать. Привези книжку по-русски, с картинками. Помнишь, про птицу и собаку. Немецкий из головы вытекает вон».
В уикенд Франц Рорбах выводит старый длинный «Мерседес» и едет в клинику в горах. По дороге его встречает Нина. Она и телеведущая Хайди Вагнер ждут у въезда на автобан. Хайди в простом платье хаки и больших солнечных очках. Чтобы в клинике обойтись без автографов. Нина разыскала ее три недели назад на телестудии.
Ах, автобан! Ристалище мужских самолюбий. В тяжелых больших машинах мчат немцы. Отстают легкие французские «Пежо» и «Ситроен». Держится рядом английский «Ягуар». Как звездные вспышки, вызывая зависть, мелькают «Порше» и «Ланча». «Мерседес», ведомый осторожным Францем, держится в крайнем правом ряду. Это раздражает Хайди. Когда автомобиль, ревя нагруженным мотором, ползет вверх по серпантину дороги, Нина кладет руки на плечи Франца. Так ему легче вести машину.
Есть нечто не зависящее от знания и расчета, выше разума. Так Сергей купил первое золото. Он редко заглядывал в желтые страницы финансовых вкладок «Бизнес Газеты». Таблиц и синусоид движения акций и валют, объявленных рейтингов риска он не понимал, да не огорчался. Положим, думал он смутно, Иран вскоре сделает атомную бомбу и бросит на Израиль. Евреям есть что бросить на Тегеран. Американский флот мается в Персидском заливе, утопит кого-нибудь. Доллар рухнет и золото подорожает. Но это любительщина, от ума. Выросший в наглом заводском московском предместье, и за двенадцать лет пробившийся в Германии, Сергей в пятьдесят может войти в степенный банк и купить золото государства, которое к нему благосклонно. Эксперт просто и любезно объяснял выгоды вложения в ценные бумаги: энергетика Северного Рейна – Вестфалии, очистные сооружения Киль – Кёльн, растущие акции «Беата Узе» – германской индустрии эротики. Бумаги… Сергей купил желтые тяжелые пластины, запечатанные в прозрачный целлофан. И потом, бывая здесь, он шел, делая скучное непросвечиваемое лицо, впереди почтительного банковского служащего и охранника, в подвал. Публика в зале знала, куда его сопровождают. Банковский научился держать спину, у охранника природная стать. Отперев дверь неимоверной толщины, банковский, не без чопорности и игры, говорил предъявить номерной ключ, и поворачивал в замке ячейки свой ключ, и потом Сергей – свой. Ящик открывался, банковский и охранник тотчас уходили. Чувство респектабельности охватывало Сергея.
Аятоллы не бросали атомные бомбы, американские моряки бездельничали в Персидском заливе, золото в сейфе дорожало само по себе: 900 за тройскую унцию и наконец 1300. Сергей не знает, сколько весит унция и почему тройская? Разбогатев, он купил ранды – золотые монеты ЮАР, и Николаевские золотые десятки. Сейф тихо вторгался в жизнь. Он стал смелей в делах с мужчинами, со многими перешел на Вы, вне сознания опираясь на сейф. Холодному пристальному немецкому взгляду в никуда он не научился. Отринул море сиюминутности, кое – какости и спустяруковашности.
В сейфе среди золотых монет и деловых бумаг несколько листов, хранимых из юности, весьма бурной.
«…Сереженька, погибли Ян, Владик и Дима. Не знаю, буду ли жить. Вырасти сильный и хитрый. Будь осторожен со страной, в которой живешь. Помни ребят, хотя они были не ангелы. Твоя Н.»
Расстреляли в 1961 фарцовщиков Яна Рокотова, Диму Яковлева, Владика Файбышенко.
Они были свидетелями первой Сережиной любви. Он хорошо учился в московской школе на Кастанаевке, да родители напрягли частными уроками музыки. В гостиной зябло и трескалось по ночам фамильное пианино, за ним годами никто не сидел. Учительница музыки к успехам Сергея равнодушна, выпускница «Гнесенки».
– Зачем ты клавиши долбишь – спросила скучно.
– Выучу летку-енку и рок-н-рол… Сыграйте что-нибудь.
Она внимательно оглядела Сергея. – Сколько тебе лет?
– Семнадцать – соврал он. Нина взяла чудную мелодию, он узнал «Сент – Луи блюз», нежно любимый. Запела вполголоса.
Повеяло от молодой женщины вечеринкой с обильным вином, в полутемной квартире. Американские сигареты, смелые шутки девушек и «Звездная пыль» с пластинки Глена Миллера. Обо всем этом Сергей только догадывался. Я к ним приду, мы одной крови.
