— Можно подумать, что ее кухня для бастующих не была поначалу фантазией, — проворчал он, надевая ботинки. Потом крикнул: — Я пошел в Гетштедт.
— Иди, иди, — угрюмо пробурчала в ответ Минна.
У Брозовского план созрел окончательно.
С интересом слушая товарища, Рюдигер задумчиво потирал руки. В комнате было холодно. Лора, закутав ноги, сидела на диване и вязала. Поймав удивленный взгляд Брозовского, она сказала:
— Сегодня я не топила.
— Я подложу тебе подушку под спину, — сказал Рюдигер жене, чтобы сменить тему разговора, и обратился к товарищу: — Толковое дело, Отто. Я полностью за.
— Дело серьезное.
— Прежде всего надо решить, кто его возглавит. С этого следует начать.
— Думаю, что руководство школой следует поручить комитету безработных. Председателем там Юле Гаммер. Значит, будет порядок.
— Гм.
— Круг участников должен быть как можно шире.
— Так. А план учебы? Его надо хорошенько продумать. От этого зависит все. Тут нам, пожалуй, поможет наш секретарь. Товарищ Бернгард кое-что смыслит в этом. Труднее будет с преподавателями и помещением.
— Попрошу городской совет выделить нам один класс в школе.
— Вижу, ты крепко взялся за дело. Но стоит ли тебе идти туда? Они же сразу откажут.
— Попробуем нажать.
— С кем, с Юле? — Рюдигер засмеялся. — Он только ломать умеет. Дипломат из него никудышный.
— Может, сделаем так: комитет безработных подаст письменное заявление, а наша фракция поддержит его на собрании депутатов городского совета… Если не выгорит, устроимся в «Гетштедтском дворе».
— А плата за помещение, электричество, уголь?
«Они наверняка сидят без угля», — подумал Брозовский, видя, как Фридрих потирает руки.
— Как-нибудь заплатим, это не так уж много, — ответил он. — А учитель у меня есть на примете.
— Кто?
— Петерс.
Рюдигер забыл о холоде.
— Хорошо, если бы он согласился.
— Поговорю с ним.
— О нем тебе вообще не мешало бы позаботиться. Бросать его на произвол судьбы нельзя. Ему приходится тяжелее, чем рабочему.
— Ясно. Петерсу надо быть особенно осторожным. Этот Зенгпиль так и норовит подставить ему ножку.
— То-то и оно. Мы обязаны ему помочь. Если он даст согласие, учебный план надо составить таким образом, чтобы школьная инспекция не могла к нему придраться.
Брозовский положил на стол несколько исписанных листков бумаги.
— Вот я тут кое-что наметил. Посмотри. Конечно, нельзя допустить, чтобы у Петерса были неприятности, но, с другой стороны, школа должна быть марксистской. Да, задача нелегкая.
— Оставь мне твои заметки. Попробую подыскать что-нибудь в Эйслебене. Без помещения не останемся. А ты поговори с Петерсом и подумай, что можно сделать еще.
По дороге домой Брозовский решил, что письмо директору школы, которое он уже придумал, лучше передать не с Вальтером, а через Пауля Дитриха.
— Великолепно! — воскликнул Пауль, когда Брозовский рассказал ему о своем замысле. — Просто обидно, что сам до этого не додумался. Сколько я ни ломал голову, мне ничего такого на ум не приходило. Зло берет, что нечем помочь, особенно, когда видишь таких, как Генрих Вендт… Здорово придумал. Десяток учеников я тебе обеспечу.
«Ну вот и загорелся», — подумал Брозовский.
Вечером они встретились у Вольфрума, который жил в маленьком домике вдвоем с женой. Здесь можно было встречаться без всяких помех.
Петерс поблагодарил за приглашение.
— А мне-то казалось, вы забыли, что я живу в Гербштедте, — сказал он.
Уловив в его голосе упрек, Брозовский ответил:
— Мы действуем осторожно, однако ни о ком не забываем.
Изложив Петерсу свою идею, он предупредил, что за сотрудничество с народным университетом учителя могут заподозрить в антигосударственных связях, ибо учиться будут главным образом коммунисты.
— В таком деле, конечно, рубить сплеча не годится, — ответил Петерс, — но я согласен. Когда вам вернут из Эйслебена проект учебного плана, мы встретимся еще раз. Известите меня тогда. Что же касается вашего предупреждения, то мои коллеги давно уже считают меня красным. А господин Зенгпиль вообще поставил на мне крест.
— Тогда вам тем более нельзя давать повод для конфликта. Безработных у нас хватает. Но вот слово родителей может оказаться весомым.
— Видите ли, товарищ Брозовский…
Отто вздрогнул: Петерс назвал его товарищем.
— Видите ли, — Петерс улыбнулся, — как раз у родителей я встречаю большую поддержку. Дети очень привязаны ко мне, и это главная из причин, которые вызывают ненависть Зенгпиля. Он уговаривает школьников вступать в детскую организацию нацистов, ходит по пятам за родителями, но в моем классе ему не везет.
— А не попросить ли нам профсоюз взять на себя заботу о школе? Это была бы хорошая база. — Вольфрум вопросительно посмотрел на Брозовского.
— Идея неплохая. Но тогда придется идти на поклон к Барту и Лаубе. А уж если они вмешаются, то сам понимаешь…
— Необязательно обращаться к ним. Есть другой человек — электрик Ширмер. Он казначей союза металлистов. С ним можно говорить. Он беспартийный, но толковый и с характером. Да ты его знаешь.
— Хорошо, попробуй. Такое предложение мне нравится.
— Согласен. Я всегда в вашем распоряжении, — сказал Петерс.
