— Как ты не понимаешь, я воспитывала их с пеленок, читала им сказки, они стали совсем, как я сама, а не как их родители, да и не виноваты они, что родились в такой семье. Коронация для них важнее, чем День рождения и чем все остальные дни вместе взятые. Это день их самостоятельности и самоутверждения, поэтому завтра я не могу оставить их одних, они ведь так меня любят и так мне верят! Не обижайтесь, но побег придется отложить хотя бы на день. — Крокки передала Архипушке фруктов, хлеба и котелок овсяной каши — все, что осталось от индюшиного обеда.
— Приходите посмотреть на коронацию, — напоследок крикнула девочка.
— Что же, подождем еще день, — растерянно проговорил Дилли, подходя к своему сарайчику, не ведая, что за ними следят глаза Железного канцлера. Ловушка была приготовлена, но беглецы этого не знали. Насытившись нехитрыми продуктами, они спокойно уснули.
Крокки же всю ночь готовила своих воспитанников к предстоящему торжеству. Как только забрезжило утро, вычищенные молодые Павлики, так звала их девочка, выстроились, чтобы следовать в тронный зал, где уже собралось полным полно придворного птичьего народа. Павел VIII возвышался надо всеми и надменно поглядывал своими маленькими красноватыми глазками. Его пышная свита толпилась у трона, высокомерно задирая носы. Железный канцлер строго следил за порядком, своим клювом расправляясь с малейшими признаками неповиновения. Вся домашняя птица, служившая прислугой, трепетала от страха.
Павлики исполнили королевский танец, уроки они брали у белых журавлей. К Павлу VIII подошел церемониймейстер с алой подушечкой, на которой лежали три бриллиантовые короны. Птенцы замерли от восторга. Его Красивость тяжело поднялся с места и жестом подозвал Павлика IX. Тот засеменил к нему мелкими шажками и изящно склонил голову, на которую тут же был возложен алмазный венец. Точно также его братья Павлик X и Павлик XI удостоились своих бриллиантовых корон. Теперь они стали наследными принцами, и их слово обладало не меньшим весом, чем слово их родителя.
В честь такого торжества сладости, фрукты, деньги были брошены в толпу полуголодных птиц. Те кидались и дрались друг с другом, пока не поделили все крошки с барского стола.
— А сейчас подарок царственным особам, — вскричал Железный канцлер. В зале установилась абсолютная тишина. На середину тронного зала вытолкнули несчастных пленников, которые были облеплены перьями и имели смешной и глупый вид. Домашняя челядь начала хихикать, а затем и железные журавли, но Павел VIII сохранял ледяное спокойствие.
— Ваша Красивость, вот поймали беглецов. Хотели устроить диверсию во время коронации, — гордо сообщил канцлер.
Павел VIII напыжился еще больше, и коротко рявкнул:
— Отрубить им головы!
— Нет! — Завопила Крокки что было сил, и выскочила вперед, загородив пленников собой, растопырив лапы.
— И ее тоже! Уведите их, — повелительно вытянул крыло Павел VIII.
— Не сметь их трогать! — Прорезался юный голосок Павлика IX.
— Иначе будете иметь дело с нами, наследными принцами, — подхватил X, а XI выскочил и встал рядом с Крокки.
— Спасибо, мои милые, — сказала девочка и чмокнула молодого индюшонка.
— Это что такое? — Захрипел возмущенный родитель, воспитанный Железным канцлером и надутыми родичами. — Это бунт! — задыхался он от гнева.
— Не сердитесь, Ваша Спесивость, но теперь все будет по-другому, — звякнул юный голосок Павлика IX.
— Они столько работали на нас, что их надо отпустить с миром и наградить, — поддержал его Х.
Важный павлинд, молча, раздувал бока, он никак не мог прийти в себя от шока, но других детей и наследников у него не было.
— Вы разве не изучали свод правил для юных павлиндов?
— Папочка, пора забыть всю эту муру, третье тысячелетие на дворе, а у тебя средневековые замашки. Давай не будем позориться перед гостями и отпустим их, — проговорил Павлик XI.
— Да, да, отпустите нас, мы никому не сделали зла, а лишь хотели увидеть ваш волшебный камень. У нас дома стряслась страшная беда, и срочно нужен кристалл погоды, мы никак, никак не можем его найти, — выпалила Крокки.
— Что же ты молчала, мы бы давно его тебе показали, — сказал IX, а Х хлопнул в ладоши и Железный канцлер торжественно вынес священный кристалл. На черной бархатной подушечке сверкнул камень глубокого красного оттенка.
— Это настоящий рубин, — воскликнул Архипушка.
— Какой великолепный, — прошептал Дилли.
— Но, к сожалению, совсем не то, что нам нужно, — заключила Крокки.
— И, как я, старый дуралей, не додумался, красный — это их цвет, гордость, спесь, агрессия. Можно было сразу это понять, столько времени потеряли даром, — сокрушался Архипушка.
— Даром мы ничего не потеряли, посмотри на моих воспитанников. Теперь здесь никогда не будет так, как прежде, они этого не допустят, — гордо сказала Крокки.
— Пора прощаться, — грустно проговорил Х и поцеловал девочке лапу, его примеру последовали и братья.
— Спасибо тебе за все, мы тебя никогда не забудем.
Путников снабдили провизией и отпустили.
— Куда же мы теперь? — Устало спросил Архппушка.
— Куда, куда, — заворчала Кикура. — Домой, конечно!
