Здесь никогда не было видно солнца, стояла промозглая сырость, а пленникам предстояло кирками отбивать породу, разыскивая драгоценные камни, их тут было видимо невидимо.
— Может здесь мы найдем кристалл погоды? — Предположил Дилли, — Вон сколько алмазов.
— Эти алмазы только предстоит добыть и огранить, а кристаллу погоды уже много миллионов лет. Волшебные свойства присущи лишь ему единственному, — сказал Архипушка, тихонько подкашливая.
— Мы столько промучились, а к заветной цели так и не приблизились, даже не знаем, какого цвета их национальный камень, — тяжело вздохнул мальчик.
Промозглый сырой воздух пробирал до костей. Кикура вдруг закашлялась всеми тремя головами. «Так и чахотку подхватить недолго — пора отсюда уносить ноги», — крутилась мысль у крокодильчика. Но легко сказать. Глубокая штольня уходила глубоко, да и железные стражи не зевали.
— Надо подумать, — вслух сказал Дилли. Археоптерикс прекрасно понял, о чем нужно подумать, но покачал головой:
— Мы обследовали все закоулки этого склепа.
— Значит нужно составить другой более оригинальный план, — возразил Дилли. Но железный журавль подошел и больно ткнул мальчика, заставляя вернуться к работе. Несчастные пленники так уставали за день, что на организацию побега не было сил. Наскоро поев скудной пищи, они ложились на камни и тут же засыпали. И каждый последующий день был похож на предыдущий. Каждое утро ломило спину от непосильного труда. Скудная кормежка подтачивала силы. Архипушка и Кикура кашляли все сильнее.
— Если в ближайшее время отсюда не выбраться — мы погибли, — коротко сказал Дилли. И план спасения пришел как бы сам собой. В один из дней в алмазном отсеке начался пожар. Железные стражники, увидев языки пламени, поспешили к подъемнику, не заботясь об оставшихся пленниках.
— Быстро садитесь в корзину для алмазов, — скомандовала Кикура.
— А как же ты? Я без тебя спасаться не буду, — не желал слушаться племянник.
— Не теряйте времени, не задохнусь же я в собственном дыму.
Как вы, наверное, догадались, пожар устроил никто иной, как драконша. Это Ра-ра подожгла опоры, а уж Ки-ки постаралась вовсю, напуская дыму. Но, тем не менее, им тоже приходилось уносить ноги, огонь распространялся по шахте и выходил из-под контроля. Заботливая тетушка усадила племянника и археоптерикса в корзину для алмазов и начала поднимать вверх, как раньше поднимала драгоценные камни. Теперь же ноша была еще более драгоценная, и уронить ее было никак невозможно. Но случилось непредвиденное. Огонь, выбивавшийся из бокового прохода, раскалил докрасна цепь. Драконьи нежные перепончатые лапы покрылись волдырями, но отпустить горячую цепь означало мгновенную смерть для пассажиров корзины, поэтому Кикура удержала ее зубами и продолжала тянуть, перехватывая то одной головой, то другой, то третьей, но с каждым разом каленое железо крошило великолепные белые зубы.
Как только корзина достигла поверхности земли, крокодильчик с археоптериксом выбрались наружу и мгновенно опустили ее вниз, не подозревая, чего стоило тетушке их спасение. С большим трудом им с Архипушкой удалось вытянуть на поверхность чуть живую драконшу, у которой из глаз катились огромные слезы, но плакала она не от сильной боли в обожженных лапах и вывихнутых челюстях. Она горевала о главной драконьей гордости — белоснежных зубах без единой пломбы. Разве без них кто-нибудь назовет ее драконом? Теперь она будет шамкающей бабушкой, которая вяжет носочки внукам, потом Кикура вспомнила, что и внуков-то у нее нет, и залилась слезами, больше прежнего. Дилли, как только увидел опустевшие драконьи пасти — сам разрыдался, как маленький.
— Пора уходить, — сказал Архипушка, успокаивая Кикуру, как мог. — Нам нужно где-то укрыться и забрать Крокки, а потом руки в ноги и бегом — в жизни не видел столь скверного местечка.
— Да, попали мы в переплет, — по-взрослому пробасил Дилли.
Освободившиеся узники выбрали для ночлега небольшой сарайчик, упали на лежащую там солому и до утра смотрели кошмарные сны, которые предвещали кошмарное утро. Весь день они вынуждены были провести взаперти. Подождав, пока начнет смеркаться, Дилли и Архипушка вылезли из сарайчика и пробрались к инкубатору, где все еще воспитывались индюшиные чада.
Через маленькое круглое оконце они позвали Крокки.
— Сестренка, бежим отсюда быстрее, — тараторил Дилли, от радости кусая ее за разные части тела.
— Как же я рада вас видеть, но бежать сейчас я не могу! Завтра в тронном зале назначена коронация моих питомцев, я должна присутствовать.
— Да ты совсем с ума сошла, ты им кто — мать, нянька? Подумаешь, индюшки сопливые, — накинулся на нее брат, но девочка отступать не собиралась.
