Денис, как всегда, ангельски прекрасный, в белоснежной свежей рубашке – недавно Марина чисто случайно обнаружила, что он сам для себя их гладит и только иногда, когда совсем уж не успевает, просит об этом Женю. Как всегда, ни тени усталости в лице, а ведь только сегодня утром вернулся с дежурства! Под правой рукой у Дениса пристроилась Олюшка, точно птенец под крылом, так и ловит Денисов взгляд влюбленными глазами. На самом деле ни капельки Ольга не обманывается. Только вчера она сказала Марине:
– Ты не думай, я понимаю, что это не то, не настоящее! Но если б ты знала, насколько становится легче жить, если можно обернуться и встретить теплый, сочувственный взгляд, когда все время есть рука, на которую при случае можно опереться! Понимаешь, Марина, я уверена, что Денис меня никогда не бросит и не предаст, что я всегда буду ему дорога, ну пусть не как единственная любимая девушка, а просто как я, как Ольга. Настоящая любовь – это, конечно совсем-совсем другое, но знаешь, теперь я не уверена, что это действительно лучше.
– Хорошо, но потом-то что с тобой будет? – не удержалась от вопроса Марина. – Что будет, если Денис… ну… влюбится когда-нибудь по-настоящему или, скажем, увлечется кем-нибудь другим? Или Алена вдруг передумает?
Ольга неуверенно пожала плечами:
– Знаешь, я пока как-то не думаю про потом. Ну, может, Денис тогда что-нибудь придумает. Сейчас мне кажется – пережить бы эту полосу безысходности, а потом… Потом, наверное, я сама как-нибудь смогу. Могла ведь я как-то раньше? Или вдруг произойдет что-нибудь этакое, ну должна ж мне когда-нибудь улыбнуться удача, как ты думаешь, Марина? Жизнь, она ведь, сама знаешь, полна всяких неожиданностей. Ну не смейся, чем черт не шутит! Знаешь, Марина, – зашептала Ольга Марине в самое ухо, – я ведь отцу своему письмо написала! Настоящему отцу, тому, что в Америке. Рылась у матери в старых вещах, наткнулась на адрес и написала. А вдруг он ответит? Все ж таки я ему не чужая! Конечно, он меня ни разу не видел, но, с другой стороны, он же от мамы сбежал, а не от меня! А от мамы моей кто угодно сбежит! Ну правда, спроси вон хоть у Володи, если мне не веришь! Ну скажи, Марин, ты как думаешь – выйдет из этого что-нибудь?
– Все может быть. – Марине совсем не хотелось ее сейчас разочаровывать. Впадет еще снова в депрессию!
Марина представила себе на минутку, что вот у нее пятеро детей и она пишет в Мексику своему Хосе. А что, он бы помог, наверное. Поселил бы ее, допустим, к себе на ранчо, что ему, жалко, что ли? И жили бы они там со всеми детьми, на солнышке бы грелись, диких лошадей объезжали…
– Должно выйти, по-моему, – уже уверенней повторила Марина, не столько, кажется, для Ольги, сколько для самой себя.
Женечка, как всегда бледная и тихая, сегодня даже, может быть, тише и бледнее, чем обычно. Под обесцвеченными волосами видны уже новые, живые темно-русые пряди. Рядом с ней Илья, толстый, довольный. Обручальное кольцо поблескивает на пальце. Сам в растянутых на коленях трениках и расстегнувшейся на животе полосатой рубахе. Наклонился к Жениному уху и что-то шепчет ей, улыбаясь, а Женя слегка кивает головой в такт его словам. Судя по выражению Жениного лица, шепчет ей Илья что-то очень приятное.
Алена с котом Бароном, грациозно сидящим у нее на плече. На Алене пестрая широкая цыганская юбка и черный шерстяной топик, открывающий от самых ключиц тонкие белоснежные руки. Взгляд прозрачных голубых глаз устремлен прямо на огонь. И как только Алене удается глядеть на огонь и не щуриться? И даже вон глаза у нее не слезятся! Поблескивает в полутьме на Алениной высокой груди серебряный крестик.
Вплотную к Алене сидит Валерьян, бедром касаясь Алениного бедра. Время от времени Валерьян наклоняется вперед, и тогда губы его надолго припадают к Алениной белоснежной шее. Алена его, конечно, не прогоняет, однако по лицу ее никак не поймешь, нравятся ей Валерьяновы поцелуи или нет.
Все как-то при деле, никто на Марину не смотрит, никто не видит ее роскошных, так редко распускаемых волос, никто не замечает пылающих губ – ну да, что ж тут удивительного, если при всем при этом живот у нее только что не упирается в подбородок! Марине делается досадно.
Один только Володя, сидящий на полу прямо перед огнем, при виде Марины радостно вспыхивает и делает приглашающий жест, предлагая Марине место на пестром коврике возле себя. Ну уж нет, до такого Марина не опустится!
На мгновение Марина присаживается на диван рядом с Машей, рассеянно проводит рукой по высунувшейся из-под стола морде Руслана и решительно шепчет:
– Маш, давай мы от них убежим? Чего это мы тут у ихнего камина не видели?
В пристройке, как всегда, прохладно, спокойно и безмятежно. Ничто не напоминает о кипящих снаружи страстях. Обычное жилье молодой семьи: уютно, может быть, не слишком роскошно.
