– Марина! – не оборачиваясь, бросил Денис. – Подержи-ка ты Машу за плечи. И – у тебя есть платок? Вытри ей, пожалуйста, со лба пот. А ты, мудак, – так же не оборачиваясь и все тем же деловым тоном, – присел бы уж, что ли. Тут еще работы на полчаса, никак не меньше.
– Да ладно уж, постою как-нибудь, – вяло отозвался Илья, но его, кажется, никто не услышал.
Марина сжимала Машины плечи, и ей казалось, что вся ее, Маринина, сила переливается сейчас в Машу, что наравне с Машей она участвует в каждом толчке. И Марина тоже вся раскраснелась, и пот тоже потек по ее лицу – эх, кто бы вытер! И она уже даже почувствовала, что начинает уставать, особенно когда Маша пробормотала что-то вроде: «Не могу больше!» – на что Денис прошипел, сурово сдвинув брови:
– Вот я тебе не смогу!
И тут, когда казалось, что силы у всех совсем уже кончились, оно вдруг родилось и сразу же заорало – никто его не шлепал, никто к нему даже не притрагивался, оно даже еще не до конца вышло оттуда.
– Лля! – кричало оно. – Лля!
– Уф, – выдохнула Маша и улыбнулась. – Дениска, кто там у меня?
– Погоди, сейчас посмотрю. – Денис улыбался, с осторожностью извлекая крохотные плечики и все остальное. – Девочка. – Денис переложил пищащего младенца на Машин сразу же опавший живот. Крик прекратился.
Марина смотрела на ребенка не мигая, словно боясь упустить что-нибудь важное. Господи, какое же это было чудо! Ведь вот только что его совсем-совсем не было, и вдруг оно появилось, такое маленькое, красное, все покрытое каким-то пухом и все-таки такое живое и настоящее, совсем как человек, даже пяточки есть, и ладошки, и глаза – опухшие, черные-черные! Марине казалось, что они глядят прямо на нее.
Возвратился Денис – куда-то он уходил, оказывается, – разбил над столом ампулу с шелком, перевязал и перерезал пуповину, снял с Машиного живота малышку – она была вся мокрая, в крови и какой-то слизи, – положил ее на руки Илье.
– На, папаша! На некоторых людей ну просто зла не хватает! И за что, спрашивается, тебе такая классная девка?
Илья держал свою девочку осторожно-осторожно. Похоже было, что она вся целиком умещается в двух его ладонях. Он смотрел на нее не отрываясь, стараясь не дышать, и постепенно глаза его заполнялись слезами. Одна из слез капнула малышке на лицо, она сморщилась и чихнула.
Марине казалось, что в момент рождения ребенка в комнате словно бы открыли какое-то окно, и сквозь него в комнату заструился не просто свежий воздух, а некий божественный нектар, которым дышится глубоко-глубоко, от которого проясняется в голове, и сердце, и в душе, и в жизни – да, это было именно окно в жизнь, в какую-то другую, неведомую, более правильную, более настоящую, чем та, которой все обычно живут, – жизнь, где всегда был именно такой воздух. И Марина дышала и дышала и все никак не могла надышаться. Ей хотелось всех вокруг обнимать и любить, и она бросилась целовать Машу, Илью, Дениса, бормоча какие-то поздравления и чувствуя, что всего этого недостаточно, что всего этого позорно мало для того, чтобы выразить все, что она к ним сейчас чувствует, и она плакала и смеялась одновременно, и Маша ей улыбалась, и, боже мой, какая она сейчас была красивая, и как смотрел на нее Илья с девочкой на руках, и как завидовала им она, Марина!
– Ну пошли, что ли? – Денис ласково обнял ее за плечи. – Нужно же и поспать хоть немножко! Господи, уже скоро шесть, а в восемь мне вставать! И вы все тоже сейчас же ложитесь спать! Дорадуетесь еще. Завтра будет время.
Денис ушел и увел за собой Марину, и уже на лестнице, поднимаясь к себе на второй этаж, он потер переносицу и произнес:
– Нет, ну надо же! И бывают же такие легкие роды! Впрочем, вторые роды всегда полегче.
«А первые?» – с внезапным испугом подумала Марина. Все, что она увидела, ей очень понравилось, но только вдруг у нее у самой все будет по-другому? Впрочем – Марина искоса, с нежностью взглянула на Дениса, – с ним ей, пожалуй, ничего не страшно.
Они поднялись и легли, и, уже засыпая, закрыв глаза, Марина неожиданно ясно увидела Валерьяна. Он смотрел прямо на нее, и губы его шевелились. Он читал стихи, но Марина не смогла разобрать ни слова. Лицо его показалось ей в тот момент таким милым и родным, что она даже застонала и вся потянулась навстречу – кому? Денис уже спал, из его полуоткрытого рта на подушку тонкой струйкой стекала слюна – было не противно, а как-то даже умилительно. «Господи, – подумала Марина, – так кого же из них я теперь люблю, Дениса или Валерьяна?» И уже во сне Марина сама над собой усмехнулась, и тогда в сон проник крик ребенка, и Марина счастливо чмокнула губами, словно сама пристраиваясь к материнской груди, и теплая, мягкая, уютная чернота окружила ее, обняла и приняла в свое лоно.
Она проснулась от поцелуя. Денис, уже одетый, как всегда, в белоснежной рубашке и при галстуке, стоял возле кровати:
– Малыш, я поехал, пока, теперь до среды.
Сон с Марины как рукой сняло.
