Они вышли из кухни, миновали столовую и детскую, дальше была совсем отдельная лестница, маленькая, всего в пять ступенек, за нею плотная массивная дверь и маленький после нее коридорчик. Они вошли в этот коридорчик и немедленно услышали громкий стон. В коридорчик выходили две двери, из-под одной из них выбивался свет.
– Так, – сказал, останавливаясь, Денис, – сколько там у твоей Машки недель?
– Черт ее душу знает. – У Ильи сразу вытянулось лицо. – Что-то вроде тридцати семи, может больше.
– Да-а. А ведь мне завтра на работу. Хорошенький вы мне тут отдых под конец устроили! И надо же, чтоб все в последнюю ночь, как нарочно! Но, с другой стороны, а что б вы тут завтра делали без меня?
– Так ты думаешь… – Илья все никак не мог до конца врубиться в происходящее.
– Тут и думать нечего. – Денис рывком распахнул дверь.
На большой двуспальной кровати, скорчившись от боли, лежала маленькая черноволосая девушка. Постель вокруг нее была вся мокрая.
– Ну привет! – сказал Денис, с трудом нащупывая на кровати относительно сухое местечко и заваливаясь туда. – И давно ты тут трудишься?
– Да часа два, наверное, будет, – отвечала девушка, которую сейчас как будто отпустило.
– А меня позвать слабо было? – Денис приподнял натянувшуюся на высоком животе рубашку.
– Так сначала казалось, рано еще, а потом как-то сразу прихватило. Уже не до того стало, чтоб за тобой идти. Ждала, когда Илюшка придет, а его все нет и нет. – Она с упреком посмотрела на мужа.
Неожиданно речь ее прервалась, она вскрикнула, вначале как будто не совсем всерьез, словно бы подсмеиваясь над собственной несдержанностью – что-то вроде «уй-юй!», но закончилось все это каким-то совсем уже звериным воплем.
– Ага! – Одна рука Дениса снова нырнула под рубашку, другая замерла на животе сверху. – Ну, слушай, так все просто здорово! Там уже сантиметров семь есть! У тебя воды-то давно отошли?
– Почти сразу, как началось. А-а! – Ее снова схватило, и Денис опять радостно улыбнулся.
Марина посмотрела на Илью. Вот он как раз не улыбался. Лоб у него был сморщен, нижняя губа закушена, глаза уставились в одну точку.
А ей, Марине, как все это показалось? Она еще не поняла. Ей было жутко и в то же время словно бы как-то радостно, а еще хотелось чем-то помочь, как-нибудь поучаствовать. Но пока что делать ей было совсем нечего, только стоять и смотреть. Денис тем временем разговаривал с девушкой.
– Так ты совершенно уверена, что не хочешь встать? Походила бы, глядишь, легче стало бы.
– Нет! – Девушка отчаянно замотала головой. – Нет-нет, и не предлагай, и пробовать не стану!
– Ну как хочешь. Я так думаю, в любом случае у тебя это надолго не затянется. Как у тебя в прошлый-то раз было, я уж и не помню?
– Совсем не так! – И она хотела было рассказать как, но ее уже скрутило снова.
– Ладно, я пойду перекурю, пока время есть. – Денис обращался уже к Илье и Марине, но тут Маша отчаянно вцепилась ему в руку:
– Не уходи, пожалуйста, не уходи!
– Но я же ненадолго, и Илюшка ведь тут остается.
– Нет-нет, не уходи! – Лицо Маши искажали одновременно и боль, и отчаянный страх.
– Ну хорошо, хорошо, успокойся, малыш, я не уйду! Ну вот же я, здесь, видишь, не ушел никуда.
Впечатление было, что Денис повторяет все это, просто чтоб что-то сказать. Слова говорились не ради смысла – может быть, ради интонации? И Маша вроде бы его не особенно слышала, вся изогнувшись на кровати и вцепившись всеми десятью пальцами в его руку. На минуту, на полминуты ее отпускало, и тогда она словно бы улыбалась, и становилось видно, какая она на самом деле красивая.
Прошло еще минут пятнадцать, не больше, и вот в очередном промежутке между болью и болью Маша взглянула на Дениса как-то более осмысленно и торопливо проговорила:
– Кажется, начинается! – И на этот раз, когда боль накатила на нее, Маша не вскрикнула, а напряглась, и все, что до этого выражалось в крике, словно бы перелилось в это напряжение. Лицо ее покраснело, на лбу выступил пот, рука Дениса снова нырнула под рубашку, и он согласно кивнул:
– Ага, точно, есть! – и обернулся к Илье: – Илюшка, иди сюда, подержи ее за плечи!
Илья совершенно смутился:
– Слушай, Денис, я ж тебе и в прошлый раз уже говорил: не могу я, никак, ты уж не обижайся, давай как-нибудь без меня, ладно? И так ведь я еле держусь, еще упаду, как в тот раз в самый патетический момент, помнишь ведь небось, как это со мной в прошлый раз было…
– Черт, да ничего я не помню! – И Денис резко отвернулся от Ильи и вновь занялся Машей.
– Нет, Денис, только чтоб без обид, ладно? Ну бывает же ведь так, что человек чего-то не может, ну правда же?
– А иди ты! – сказал Денис. Лицо у него было напряженное и озабоченное, почти как у Маши. Казалось, что оба они задействованы в происходящем совершенно одинаково, и до всего остального, тем более до всех остальных, им нет сейчас никакого дела.
Маша уже не кричала, а только напряженно, сквозь зубы, постанывала. По ее лицу катился градом пот.
– Устала? – спросил Денис.
– Ага! – Она даже, кажется, улыбнулась.
