Спала Марина одна. Приезжавший со вторника на среду Денис никак не показал своего стремления провести с нею эту единственную ночь. С кем он спал – с Аленой, Ольгой или Женей, а может, вовсе один? Марина не интересовалась. Она вообще старалась в эти отношения не вникать, уже поняв, что в Крольчатнике невозможно разобраться, кто тут с кем. Так, однажды утром Марина натолкнулась в коридоре на Илью, выходящего из Ольгиной комнаты, притом что Маша с детьми ночевала тут же, в пристройке. Женя несколько ночей провела у Алены – Марина узнала об этом тоже совершенно случайно и даже не пыталась представить себе, чем они во время этих ночей занимались.
Однажды вечером, когда все уже разошлись из столовой, Марина почему-то задержалась одна у камина. Спешить ей было некуда, никто ее за собой не звал и к себе не ждал. Марина смотрела на догорающие угольки, покусывала по привычке кончик косы и разглаживала натянутые на коленках джинсы. Ткань на них абсолютно побелела и истерлась почти до дыр.
Неожиданно в столовую возвратился Илья – оказалось, забыл на столе зажигалку.
– Сидишь? – спросил он, присаживаясь около нее на диван, будто сам не видел.
– Ага. – Марина не обернулась.
– А чего ты такая одна? – закуривая, спросил Илья.
– Зато ты у нас в высшей степени не один! – огрызнулась Марина. – Где сегодня спать будешь, герой-любовник? С кем, я хочу сказать? – Марина бессознательно утрировала тон, принятый здесь в обращении с Ильей. Над Ильей здесь все время подшучивали, иной раз довольно-таки злобно, но он почему-то никогда не обижался и только иногда как бы пугался, если ему казалось, что на него всерьез кто-нибудь сердится. Почему-то он всегда ужасно боялся кого-нибудь рассердить – Марина никак не могла понять почему, вроде бы его все здесь любили, непонятно, правда, за что.
Маринина шутка Илью явно задела.
– Ты это всерьез? – печально спросил он, заглядывая Марине в глаза своими прищуренными бархатисто-черными глазами. Зрачки у него при этом сузились, как у кошки.
– Да не то чтобы. – Марина сделала какой-то неопределенный жест, не то махнула рукой – мне, мол, все равно, – не то отмахнулась от Ильи с дурацкими его вопросами. На самом деле на этой неделе Марине наконец довелось испытать то, о чем она до сих пор только слышала или читала в книжках, а именно – чистый, вульгарный сексуальный голод. Как раз сегодня вечером ей уже так откровенно хотелось, что было уже почти все равно – где и с кем. Естественно, будучи девочкой нравственной, Марина мечтала только об одном – чтобы этого ее состояния никто здесь не заметил. На ее счастье, все здесь были так заняты каждый собой, что не обращали на Марину внимания. Дениса ни сегодня, ни вчера в Крольчатнике не было, а так – кому какое до Марины дело? Это Денису всегда есть дело до всех и, может быть, Алене. Но она плохо себя чувствовала сегодня и раньше всех ушла спать.
Вот и вышло, что Марина сидела сейчас одна в столовой у догорающего огня и чувствовала себя такой заброшенной и ненужной, что прям-таки выть хотелось.
– Знаешь, – заговорил снова Илья, – я ведь тебя маленькую довольно-таки хорошо помню. Года три тебе тогда было, так ведь?
Марина кивнула, пытаясь мысленно перенестись в те далекие, напрочь уже забытые дни, застилаемые теперь к тому же туманом боли.
– Глазищи у тебя уже тогда были в пол-лица, огромные, светлые, голубо-зеленые. Сама темная, загорелая, как негритенок, а волосы – ух, я до этого и не знал, что у детей такие волосы могут быть! Темные, густые и чуть не до пят!
– Ты что, был влюблен в меня?! – спросила Марина со смехом.
– А как же! А то чего бы я ринулся бы тебя спасать? Твой отец меня ведь и не звал вовсе.
– Тебе самому-то тогда сколько лет было? – Маринины глаза от смеха уже заполнились слезами.
– Мне-то? Погоди, сейчас припомню… Двенадцать, наверное.
– Между нами такая большая разница? – Марина поглядела на него недоверчиво. Парень как парень, ни лысины, ни морщин, ни брюшка. Неужели ему уже целых двадцать шесть лет?!
– Разница как разница. – Илья, кажется, слегка смутился. – Тебе кажется, что большая?
Теперь смутилась Марина:
– Да нет, наверное. Только…
– Что только?
– Только, понимаешь, я никогда еще не общалась, как с равными, с людьми настолько старше себя. Понимаешь?
Она посмотрела на него с испугом – не смеется ли он над ней. Но Илья и не думал смеяться. Скорее он сам казался слегка испуганным и погрустневшим.
– Тебя это смущает? Но почему? Разве со мной что-нибудь не так? Ну посмотри на меня попристальней. – Темные глаза Ильи вплотную придвинулись к Марининому лицу. – Скажи, разве я не такой же, как все здесь, Марина? Марина, ты боишься меня?
– Немного. – Лицо у нее пылало. Удивительно, как мог такой простой вроде бы разговор так ее взволновать. И ведь она же ни капли не влюблена в него, совсем нет, даже напротив.
Илья между тем продолжал:
– Марина, послушай, но ведь и я тоже боюсь тебя.
– Ты – меня?! Ты шутишь?!
