– Да, умерла. Я не могла его бросить на улице, вот и задержалась. Ждала, пока милиция заберёт женщину. Сказала, что это мой брат, и я пойду с ним домой. Вот так, – Тамара так жалобно это рассказывала, что Гуля поверила.
Вернулись парни.
Савелий сразу подошёл к Тамаре, схватил её за плечи и произнёс:
– Никогда, никогда больше так не поступай!
– Да ладно тебе, – Абрам похлопал Савву по плечу, – если б не она, то завтра нас уже не было бы. Забудь. Надо нам подумать, как организовать охрану вокруг подземелья. Будем дежурить по очереди. Сейчас холодно. Распределим время по два часа на каждого. Нас как раз трое. Девчонок не будем привлекать.
– Потом решим, – недовольно сказал Савелий и обратился к Тамаре: – Откуда ребёнок?
– Нашла. Мать у него умерла. Я сказала, что это мой брат.
– Зря, – вздохнул Савелий. – Нам его кормить нечем. Да он, наверное, и мокрый уже. Запах какой-то неприятный.
– Можно, я его распеленаю? – вмешалась Гуля. – Я умею.
– Давай, – кивнул Савелий.
Когда Гуля убрала испачканные пелёнки и вытерла малыша, все ахнули.
На кровати Тамары лежал мальчик как две капли воды похожий на Савелия, и даже родинки совпадали.
Савелий долго смотрел на ребёнка, потом взял Тамару за ухо и прошипел:
– Умерла, говоришь… Рассказывай! Где Инга?
Тамара кричала:
– Отпусти ухо! Отпусти!
Савелий отпустил.
Тамара всхлипывала и рассказывала:
– Я пошла письмо относить. Попросил больной. А там Инга. Она велела мне подержать малыша, а сама по нужде сходить хотела и пропала.
Пока Тамара рассказывала, Гуля в тряпочку положила мятую картошку, засунула ребёнку в рот. Тот присосался. Гуля придерживала тряпочку за кончик. Прикрыла малыша одеялом. Она понимала, что перед ней ребёнок Савелия и Инги. И завидовала, и боялась, что глупая Тамара всё расскажет Савелию.
А так не хотелось, чтобы он думал о ней плохо.
– Его зовут Лука. Он больной. Но я слышала, как его мать говорила, чтобы он продолжал притворяться, а потом его выпишут. А он просил её не обижать Ингу.
Вот письмо, которое он просил передать.
Тамара протянула Савелию послание. Тот развернул, прочитал вслух:
– Дорогая Инга, осталось немного до моего возвращения домой. Как ты там, моя мышка? А как наш малыш? Я скучаю. Потерпи, родная. Скоро мы будем вместе.
Все затихли. Даже малыш перестал причмокивать.
– И почему ты не отдала письмо? – поинтересовался Савелий.
– Я не успела. Она очень хотела в туалет. И вообще, Гуля знает этого Луку. Это её была идея вернуть Ингу для тебя. Она сказала, что любит тебя и если ты будешь счастлив, то и она будет счастлива. Я хотела привести Ингу к тебе раньше Гули. Потому что тоже люблю тебя.
– Чертовщина какая-то, – прошептал Савелий.
Гуля в глубине души ожидала, что Тамара проболтается. Готовилась к этому. Но как ей было больно и неприятно.
– Это правда, Гуля? – Савелий говорил резко.
Она кивнула и отвернулась.
– Я не люблю Ингу! – взвизгнул Савелий. – С чего вы решили всё за меня? Если бы любил, то стал отдавать общак, не отпустил бы её! Может, вы уже оставите меня в покое?
Савелий схватил со стола чайник и поднялся наверх.
– Господи, проясни умы рабов Божьих Савелия, Инги, Гули, Тамары. Помоги им встать на путь истинный. Спаси и сохрани их от невзгод и слова недоброго, от врагов и недругов. Аминь! – Колька ходил по комнате с маленькой лампадкой и читал молитву.
Гуля держала на руках уснувшего ребёнка.
А Тамара сидела за столом надув губы. Изредка она недобро смотрела на Гулю. Она завидовала её возрасту и красоте, её стройности и женственности.
Вскоре вернулся Савелий.
Принёс полный чайник молока.
Где он его взял, никто не знал.
Он согрел чайник на печи, и когда ребёнок проснулся, поил его с ложечки сам.
Наутро ребёнок покрылся красными пятнами и кричал так, что его невозможно было успокоить. На работе Савелию предложили заменить коровье молоко на козье.
Пятна у ребёнка прошли.
Гуля и Савелий по очереди вставали ночью к плачущему малышу.
Тамара до сих пор была обиженна и ни с кем не разговаривала.
Савелий велел Гуле на работу не ходить, а смотреть за ребёнком. А Гуля быстро приловчилась, после детского сада это было не в диковинку.
Она сходила туда и выпросила стеклянную бутылку с большой резиновой соской на конце. К этой соске липло всё. И перед кормлением тщательнее всего вымывать её получалось у Абрама.
Малыш стал любимцем у всех.
– Вот так Савелий, – посмеивался раввин. – Надо же было так точно воспроизвести!
Савелий к своему отцовству не привык. Иногда Ленка говорила ему:
– А не хочешь ли ты сходить к этому Луке? Надо хотя бы имя ребёнка узнать. А то он у нас или малыш, или жучок, или бычок. Имя ему нужно.
Савелий не хотел брать Тамару с собой. Но она тоже увязалась с ним и Гулей.
Гуля и Тамара ждали Савелия у входа в больницу.
Каким-то чудом он договорился с дежурным врачом, чтобы тот разрешил поговорить с Лукой.
Лука выходил на улицу прихрамывая, кривя рот и что-то бормоча.
Узнав Тамару быстро вернулся в нормальное состояние.
– Чем обязан такому вниманию к моей персоне? – голос Луки был недовольным.
Савелий смотрел на него пристально, сверлил взглядом.
Девчонки молчали.
Лука продолжил:
