– Зима будет холодной. В три слоя набиваем войлок.
А в эту зиму набил два слоя.
Мысли бегали в голове хаотично.
– Жить в курятнике? Ждать, пока вернутся мои? Или идти в дом? А как идти к незнакомцу? Как? А может, он умер?
Ни на один вопрос Настя не знала ответа.
Похвалила себя за то, что вчера оставила в углу курятника ведро с зерном. Насыпала курам. Те закудахтали, бросились на зерно.
– Тише вы, – шептала Настя. – Тише…
Сама взяла несколько зёрнышек, разжевала их.
Сильное чувство голода нахлынуло, а потом опять неприятный утренний вкус.
Куры радовались Настиной беде. Опять наскакивали друг на друга. Побеждали сильнейшие.
– Дуры, – прошипела на них Настя.
Женщина совсем потеряла счёт времени, уже и страх ушёл. Стала себя успокаивать.
– Не бил, не приставал. А ведь было и хуже, – говорила она сама себе вполголоса.
Вспомнила свою первую беременность, стало тянуть низ живота.
Погладила его, прошептала:
– Нам с тобою, малыш, нужно выжить любой ценой. А то папка без нас не проживёт, как и мы без него…
Куры вроде уже и спать собрались заново. Расселись по своим жёрдочкам. Петух нахохлился, недоверчиво поглядывал на Настю.
А ещё как будто понимал, что она в беде – не кукарекал.
Настя опять пожевала несколько зёрнышек. В этот раз не стошнило. Но ей казалось, что зёрна падали в желудок как камни в глубокий колодец – глухо и со всплеском.
Услышав сквозь сон глухие удары топора и громкое недовольное ворчание, Настя встрепенулась, обняла себя руками, задрожала.
– Топор не наточен, что с бабы взять? Эй, курочка, ты куда запропастилась? Выходи, я тебя не трону.
Настя помотала головой, словно гость видел её.
Когда дверь в курятник отворилась со скрипом, куры закудахтали. Петух важно выступил вперёд.
Прятаться уже не было смысла. В курятнике всё хорошо обозревалось от лампы под потолком.
– И правда, курочка, – засмеялся мужчина.
Настя не сдвинулась с места.
– Вставай, не трону! Клянусь!
Она поднялась с трудом. Ноги еле держали её.
Ярослав подошёл близко, взял её под руки, повёл к дому.
– И чего ты сбежала? – недоумевал он. – Я добрый, ласковый. Пригожусь ещё, и не раз. Тем более ты одна. Топор тебе наточу, а там и приглянусь тебе.
Настя молчала, но вдруг стало спокойнее. Гость так нежно её обнимал, словно это был не незнакомец, а Егор.
Усадив Настю за стол, поставил перед ней тарелку с пшеном.
– Нашёл я твои запасы. Воспользовался. Вот и тебе оставил. Ешь, брюхо изголодается, кто родится потом?
Настя взяла ложку, ела с жадностью. Потом ещё выпила две кружки воды.
От сильного жара её разморило, стало подташнивать.
– Фух, – кочегарил Ярослав, – заморозили меня нелюди. Вот живут же люди, как ты. Ни бед тебе, ни ссылок, ни холодных землянок. То ли до вас не добралась Советская власть. Да тут доберёшься! Я ноги ломал три недели по сугробам. Два раза проваливался и чуть не задохнулся. Думал уже, что лучше в снегу, чем меня потом за руки в яму скинут и тонким слоем земли…
Мужчина замолчал.
Насте показалось, что на его глазах появились слёзы.
Она отвернулась для приличия.
Гость заговорил опять:
– Тонким слоем земли… Как дружка моего Саньку. Случай, говорили, несчастный. Но я-то видел, как всё было. Они специально нас в тот день направили в разные бригады. Знали, что я защищать буду. Комендант у нас – сволочь редкая. Не человек он…
Одиннадцать лет я ждал дня, когда смогу сбежать. Жаль, что один только смог. Другие не стали рыпаться.
А я уже не мог. Сковали моё сердце, а оно рвалось на свободу. Мы ведь все под одним небом родились, все одним воздухом дышим, одну землю топчем. Только одни жрут крыс, а другие молоденьких поросят. И остальное у нас всё общее. Корни общие…
Мужчина вздохнул тяжело.
– Ты чего молчишь? Разве я не прав? Ты ведь тоже не от хорошей жизни тут. Видно по тебе: зашуганная, трусливая, страх в глазах бегает. Местные так себя не ведут. Они смелые, страха нет, только твёрдость характера. А ты не такая. Мужик-то есть?
Настя кивнула.
– И куда он ушёл? Откуда мне ждать беды?
– На песца ушёл…
И тут Настя не выдержала и заплакала:
– Сын не вернулся. Должен был через 10 дней прийти, а дни уже все прошли. Я уже и не знаю, что думать.
– Да-а-а-а-а, – задумчиво протянул Ярослав. – Детей терять тяжело. Я своего не уберёг. Пока в приступе корчился, его забрали. А куда забрали? А я не знаю… Обещали на распределении, что не разлучат. А вышло иначе. У нас с ним уговор был, что если кто-то освободится, то ехать к бабке моей в Енотаевку. Ему уже 21 в этом году. Я доберусь теперь туда. Только вот не знаю, как тебя тут оставлять.
Настя хотела сказать: «Идите своей дорогой, я сама справлюсь!», но промолчала. Вдруг ей подумалось, что ещё кто-то придёт незнакомый. А тут уже вроде как место занято. Да и заступится в случае чего.
– Дождусь сына твоего, чтобы уже со спокойной душой уйти.
– Топите поменьше, мне дышать нечем, – попросила Настя.
