– Не стесняйтесь его, мисс Доррит. Он один из наших. Помните, мы решили, что вы не будете замечать меня при посторонних, но это не относится к мистеру Кленнэму. Он тут тоже замешан. Правда, мистер Кленнэм? А, мисс Доррит?
Возбуждение этого странного создания быстро сообщилось Кленнэму. Крошка Доррит с изумлением убедилась в этом и заметила, что они обменялись быстрыми взглядами.
– Я хотел что-то сказать, – продолжил Панкс, – но забыл, что именно. А, да, помню! Славная у вас компания. Я сегодня угощаю всех. А, мисс Доррит?
– Вы очень щедры, – ответила она, заметив, что они снова обменялись взглядами.
– Ничуть, – возразил Панкс. – Это для нас ничего не значит. Я вступаю во владение своей собственностью, вот в чем дело! Тут можно расщедриться. Задам пир на весь мир. Весь двор уставим столами. Горы булок. Целый лес трубок. Копны табаку. Ростбиф и плумпудинг [50] для всех! По кварте крепкого портера на брата. По пинте вина тем, кто любит, – конечно, с разрешения начальства! А, мисс Доррит?
Она была до того смущена его поведением – или, вернее сказать, очевидным сочувствием Кленнэма (на которого она взглядывала после каждого нового заявления, сопровождавшегося взъерошиванием щетины), который, по-видимому, понимал смысл этих ухваток, – что только пошевелила губами, не сказав ни слова.
– Да, да, да, кстати! – продолжил Панкс. – Помните? «Вы узнаете в свое время, что скрывается на этой маленькой ручке»? И узнаете, и узнаете, голубушка. А, мисс Доррит?
Он внезапно умолк. Непостижимо, откуда у него вдруг взялась добавочная щетина, только целый лес ее вырос на его голове и торчал во все стороны, точно мириады проволок, рассыпающих разноцветные искры.
– Однако меня хватятся, – опомнился он, – а я вовсе не желаю, чтобы меня хватились! Мистер Кленнэм, мы с вами заключили условие. Я сказал, что исполню его точка в точку. Вы увидите, что я исполнил его точка в точку, если выйдете со мной на минутку. Мисс Доррит, покойной ночи! Мисс Доррит, всего хорошего!
Он быстро пожал ей обе руки и запыхтел вниз по лестнице. Артур последовал за ним так поспешно, что чуть не сбил его с ног на последней ступеньке.
– Ради бога, что это значит? – спросил он, когда они чуть не кубарем вылетели на двор.
– Постойте минутку, сэр. Мистер Рогг, позвольте познакомить.
С этими словами он представил Кленнэму господина, тоже без шляпы, тоже с сигарой и тоже в ореоле эля и табачного дыма… Этот господин хотя и не был так взволнован, однако находился в состоянии, которое можно было бы принять за помешательство, если бы оно не казалось нормальным в сравнении с исступлением мистера Панкса.
– Мистер Кленнэм, мистер Рогг, – сказал Панкс. – Постойте минуточку. Идем к насосу!
Они подошли к насосу. Мистер Панкс немедленно сунул голову под желоб и попросил мистера Рогга качать во всю мочь. Мистер Рогг исполнил просьбу буквально, и мистер Панкс, посопев и пофыркав, вытер голову носовым платком.
– Надо освежиться, – пояснил он изумленному Кленнэму. – А то подумайте только: видеть ее отца председателем в буфетной, зная то, что мы знаем, а ее самое – в этой комнатке, в этом платье, зная то, что мы знаем, нет… Мистер Рогг, дайте-ка вашу спину… чуточку повыше… вот так.
И тут же, на дворе Маршалси, в вечернем сумраке мистер Панкс перелетел через голову мистера Рогга из Пентонвиля, ходатая по делам, счетовода и прочее. Встав на ноги, он схватил Кленнэма за пуговицу, отвел его к насосу и, отдуваясь, вытащил из кармана связку бумаг.
Мистер Рогг, тоже отдуваясь, вытащил из кармана связку бумаг.
– Постойте, – спросил Кленнэм шепотом, – вы сделали открытие?
– Кажется, что так, – ответил мистер Панкс с неподражаемой ужимкой.
– Тут замешан кто-нибудь?
– Как это замешан, сэр?
– Кто-нибудь оказался виновным в обмане доверия или в другом беззаконном поступке?
– Ничего подобного.
«Слава богу!» – подумал Кленнэм.
Покажите, что у вас там.
– Надо вам сказать… – пыхтел Панкс, лихорадочно перебирая бумаги и выбрасывая слова коротенькими фразами, точно пар под высоким давлением. – Где же родословная? Где же запись номер четыре, мистер Рогг? Ага, все цело! Вот! Надо вам сказать, что фактически мы сегодня кончили дело. Юридически оно будет оформлено через день, через два, не раньше. Скажем на всякий случай: через неделю. Мы работали днем и ночью уж не знаю, сколько времени. Сколько времени, мистер Рогг? Наплевать, молчите! Вы только сбиваете меня. Вы ей скажете, мистер Кленнэм, но не прежде, чем мы вам позволим. Где же примерная смета, Рогг? О, вот она! Так-то, cэp. Вот что вы ей преподнесете. Этот человек – Отец Маршалси.
Покорившись неизбежной судьбе, примирившись, насколько она умела, с «этими Мигльсами» и подчинив свою философию этой программе, вероятность чего она уже предвидела в разговоре с Артуром, миссис Гоуэн милостиво согласилась не препятствовать браку своего сына. Возможно, что это счастливое решение было принято ею не только под влиянием материнских чувств, но и в силу соображений политического порядка, которых было три.
