Миссис Дженераль, неизменно восседавшая на своей колеснице, усердно старалась сообщить внешний лоск своему милому юному другу, а милый юный друг миссис Дженераль усердно старался воспринять этот лоск. Много испытаний досталось на ее долю, но, кажется, еще не доставалось такого тяжкого, как теперь, когда миссис Дженераль наводила на нее лак. Ей было очень не по себе от этой операции, но она подчинялась требованиям семьи теперь, в дни ее величия, как подчинялась им раньше, в дни ее падения, жертвуя своими наклонностями, как жертвовала здоровьем в то время, когда голодала, приберегая свой обед и ужин отцу. Одно утешение помогало ей переносить эту пытку, служило для нее поддержкой и отрадой, что, может быть, показалось бы смешным менее преданному и любящему существу, не привыкшему к борьбе и самопожертвованию. В самом деле, в жизни часто приходится наблюдать, что натуры, подобные Крошке Доррит, рассуждают далеко не так благоразумно, как люди, которые ими пользуются. Утешением для Крошки Доррит была непрекращавшаяся нежность сестры. Правда, эта нежность принимала форму снисходительного покровительства, но к этому она привыкла. Правда, она ставила ее в подчиненное положение, отводила ей служебную роль при триумфальной колеснице, на которой разъезжала мисс Фанни, принимая поклонение, но Крошка Доррит и не претендовала на лучшее место. Всегда восхищаясь красотой, грацией и бойкостью Фанни, никогда не задавая себе вопроса, насколько ее привязанность к последней зависит от ее собственного любящего сердца и насколько от самой Фанни, она отдавала сестре всю нежность своей великодушной натуры.
Груда персиков и призм, переполнявших семейную жизнь благодаря миссис Дженераль, в связи с беспрестанными выездами в свет Фанни, представляла такую смесь, на дне которой едва можно было найти хоть какой-нибудь естественный осадок. От этого дружба с Фанни была вдвойне драгоценна для Крошки Доррит и доставляла ей тем большее утешение.
– Эми, – сказала ей Фанни однажды вечером, после утомительного дня, вконец истерзавшего Крошку Доррит, тогда как Фанни хоть сейчас и с величайшим удовольствием готова была снова нырнуть в общество, – я намерена вложить кое-что в твою маленькую головку. Вряд ли ты догадаешься, что именно.
– Вряд ли, милочка, – сказала Крошка Доррит.
– Ну, вот тебе ключ к разгадке, дитя: миссис Дженераль.
Персики и призмы в бесчисленных комбинациях сыпались весь день, лакированная внешность без содержимого то и дело выставлялась напоказ. Понятно, после такого хлопотного дня взгляд Крошки Доррит мог только выразить надежду, что миссис Дженераль благополучно улеглась в постель несколько часов назад.
– Теперь догадалась, Эми? – спросила Фанни.
– Нет, милочка. Разве, быть может, я что-нибудь наделала, – ответила Крошка Доррит с беспокойством, опасаясь, не поцарапала ли как-нибудь ненароком лак.
Фанни так развеселилась от этой догадки, что схватила свой любимый веер, лежавший на ее туалетном столике с целым арсеналом других смертоносных орудий, большей частью дымившихся кровью сердца мистера Спарклера, и несколько раз хлопнула сестру по носу, заливаясь смехом.
– Ах, Эми, Эми! – воскликнула она. – Что за трусиха наша Эми! Но тут нет ничего смешного – напротив, я страшно зла, милочка.
– Если не на меня, Фанни, то я не беспокоюсь, – возразила сестра с улыбкой.
– Да я-то беспокоюсь, – сказала Фанни, – и ты будешь беспокоиться, когда узнаешь, в чем дело. Эми, неужели ты не замечала, что один человек чудовищно вежлив с миссис Дженераль?
– Все вежливы с миссис Дженераль, – сказала Крошка Доррит, – потому что…
– Потому что она всех замораживает, – подхватила Фанни. – Я не об этом говорю, не об этой вежливости. Послушай, неужели тебя никогда не поражало, что папа так чудовищно вежлив с миссис Дженераль?
Эми смутилась и пробормотала:
– Нет.
– Нет. Конечно, нет. А между тем это верно. Это верно, Эми. И заметь мои слова. Миссис Дженераль имеет виды на папу!
– Фанни, милочка, неужели ты считаешь возможным, что миссис Дженераль имеет виды на кого-нибудь?
– Считаю возможным? – возразила Фанни. – Душа моя, я знаю это. Уверяю тебя, она имеет виды на папу. Мало того, папа считает ее таким чудом, таким образцом совершенства, таким приобретением для нашей семьи, что готов влюбиться в нее по уши. Подумай только, какая приятная перспектива ожидает нас. Представь себе миссис Дженераль в качестве моей маменьки!
Крошка Доррит не ответила: «Представь себе миссис Дженераль в качестве моей маменьки», но встревожилась и серьезно спросила, что привело Фанни к подобному заключению.
– Господи, милочка! – ответила Фанни нетерпеливо. – Ты бы еще спросила, почему я знаю, что человек влюблен в меня. А между тем я знаю. Это случается довольно часто, и я всегда знаю. По всей вероятности, и здесь я узнала таким же путем. Но не в этом дело, а в том, что я знаю.
– Может быть, папа что-нибудь говорил тебе?
– Говорил? – повторила Фанни. – Милое, бесценное дитя, с какой стати папа будет мне говорить об этом теперь?
– А миссис Дженераль?
