Доктор не удивился, а проводил ее до кареты и пожелал спокойной ночи. С минуту он постоял в подъезде, глядя на удаляющийся элегантный экипаж, затем вернулся к гостям. Вскоре они разошлись, и он остался один. Будучи любителем литературы (слабость, в которой он не считал нужным оправдываться), он уселся за книгу.
Часы на письменном столе показывали без нескольких минут двенадцать, когда у двери раздался звонок. Будучи очень простым и скромным человеком, доктор уже отослал прислугу спать, так что должен был сам спуститься и отворить двери. Там оказался человек без шляпы и пальто, с засученными до самых плеч рукавами. Сначала доктор подумал, что незнакомец участвовал в какой-нибудь драке, тем более что он был очень взволнован и с трудом переводил дух, но, вглядевшись внимательнее, убедился, что одежда на нем в полном порядке за исключением засученных рукавов.
– Я из заведения теплых ванн, сэр, на соседней улице.
– Что там случилось?
– Будьте добры пожаловать туда, сэр. Мы нашли это на столе.
Он протянул доктору клочок бумаги. Доктор взглянул на него и прочел свои имя и адрес, написанные карандашом, ничего больше. Он вгляделся в почерк, посмотрел на человека, взял свою шляпу с вешалки, запер дверь на ключ и, положив ключ в карман, отправился вместе с посланным.
Когда они явились в заведение теплых ванн, все тамошние служащие собрались на крыльце и в коридорах, поджидая доктора.
– Пожалуйста, чтоб не было посторонних, – сказал он громко хозяину и прибавил, обращаясь к посланному: – А вы, мой друг, проводите меня прямо на место.
Посланный поспешил вперед по коридору мимо вереницы маленьких комнат и остановился в дверях одной из них, в самом конце коридора. Доктор последовал за ним.
В этой комнате находилась ванна, из которой только что наскоро выпустили воду. В ванне лежало, точно в гробу или саркофаге, прикрытое второпях простыней и одеялом тело человека неуклюжего сложения, с квадратной головой и грубыми, вульгарными чертами лица. Окно на потолке было открыто, чтобы выпустить пар, но часть пара сгустилась в водяные капли, и те струились по стенам и выступали на лице покойника.
В комнате было еще жарко, мрамор ванны еще не остыл, но лицо и туловище умершего уже похолодели. Белое мраморное дно ванны было испещрено зловещими красными струйками. На закраине ванны валялся пустой пузырек от лауданума и перочинный нож с черепаховым черенком, запачканный явно не чернилами.
– Разрез яремной вены, быстрая смерть, умер по меньшей мере полчаса назад.
Эти слова доктора быстро облетели все коридоры и номера, прежде чем он успел окончить осмотр тела и вымыть руки, от которых побежали в воде такие же красные струйки, как на мраморном полу ванны.
Он взглянул на одежду, лежавшую на диване, на карманные часы, бумажник и записную книжку на столе. Ему бросился в глаза сложенный листок бумаги, торчавший из записной книжки. Он посмотрел на него, вытянул немного дальше из книжки, сказал спокойно: «Это адресовано мне», развернул и прочел.
Ему не пришлось отдавать распоряжения насчет тела. Служащие при ванных знали, что нужно делать; вскоре явилась полиция, завладела покойником и тем, что было прежде его собственностью, и проделала все, что требуется, так же спокойно, как часовщик заводит часы. Доктор был расстроен и взволнован, но все равно рад выйти на свежий ночной воздух и даже, несмотря на привычку к печальным житейским сценам, посидеть на крыльце.
Адвокатура жила недалеко от него, и, подойдя к ее дому, он увидел свет в комнате, где его друг засиживался до позднего часа за работой. Так как в отсутствие адвокатуры комната всегда была темна, доктор решил, что адвокатура дома и еще не улеглась спать. В самом деле, этой трудолюбивой пчеле предстояло завтра добиться оправдательного приговора, вопреки очевидным уликам, и сейчас она плела сети для господ присяжных.
Стук доктора удивил адвокатуру, но так как ей тотчас пришло в голову, что кто-нибудь пришел к ней заявить о том, что его собираются ограбить или вообще опутать каким-нибудь способом, то она спустилась и отворила дверь, не теряя времени. Перед этим она облила себе голову холодной водой, рассчитывая, что это поможет ей завтра ошпарить присяжных, и расстегнула воротничок рубашки, чтобы свободнее было душить свидетелей противной стороны, так что явилась перед доктором в довольно растерзанном виде. Увидев доктора, которого отнюдь не ожидала, она изумилась и спросила:
– Что случилось?
– Помните, вы спрашивали меня, что за болезнь у Мердля?
– Странный вопрос. Да, помню.
– Я сказал вам, что не могу определить ее.
– Да, сказали.
– Теперь я знаю, что это за болезнь.
– Бог мой! – воскликнула адвокатура, отшатнувшись и хлопнув доктора по плечу. – И я знаю. Вижу по вашему лицу.
