Мы с Акко всегда любили это место: стоявший на возвышении, довольно близко, но всё же как будто отдельно от города, старый и уже заметно осыпавшийся от времени, маяк был заброшен лет пятьдесят тому назад. Кто-то из властителей города тогда признал его существование затратным и нецелесообразным и был совершенно прав: порта в Виндсхилле не было из-за неприступности обрывистых скал вокруг, а дальше, в ледяном море, корабли тоже не ходили. Так или иначе, маяк был оставлен без дела, скалистый берег вокруг него стал необитаем, и мы с Акко, бывало, проводили длинные летние вечера, уплетая у подножия каменной башни сытный ужин и любуясь столь редкими для Виндсхилла красивыми закатами.
Всё бы ничего, но сейчас - не лето и не вечер. А зимой площадка, на которой стоял маяк, продувалась безжалостными ветрами, и что могло заставить девицу устремиться туда посреди ночи, я себе не представлял.
Впрочем, с Акко своими сомнениями я решил не делиться.
- Ладно, - сообщил примирительно, подёргав оконную створку и распахивая её настежь. - Лети уж.
Акко благодарно уркнул и, выскользнув наружу, тотчас исчез из виду.
Я обернулся и бросил взгляд на уютную постель, лишь печально вздыхая. Вот верно говорят, все мужчины как дети. И к кшахарам, похоже, это тоже относится. А мне теперь, вместо того, чтоб видеть десятый сон под одеялом, придётся тащиться к маяку - присмотреть за наивным и влюблённым младшим братом...
Мне повезло: маяк был куда ближе к нашему дому, чем к особняку Кейтонов, а поскольку Акко, как истинный джентльмен, встречал даму сердца у порога её дома, мне хватило времени, чтобы добраться до места и постараться спрятаться так, чтобы кшахар не учуял меня с очередным неудачным порывом ветра. Чертыхаясь и проклиная обвалившиеся кое-где ступени, я взобрался на верхнюю площадку маяка и устроился там, скрываясь и от ветра, и от прозорливых взглядов. Надеюсь, замёрз я достаточно, чтобы Акко случайно не обнаружил меня по теплу. Впрочем, насколько мне было известно, способности кшахара не доходили до того, чтобы видеть - как угодно - сквозь толстенные каменные стены, так что об этом аспекте своей маскировки я не слишком уж беспокоился.
Прошло, наверное, минут десять, прежде чем я увидел их силуэты на фоне пелены облаков, слегка подсвеченных рассеянным сиянием луны. Надо отдать должное, для первого раза мисс Кейтон держалась в седле весьма сносно, хотя и Акко, конечно, был крайне осторожен: за те две минуты, что они приближались, я не заметил ни одного резкого поворота, ни одного слишком быстрого движения. Он нёс её бережно, словно принцессу.
Я ожидал, что они приземлятся на площадку возле маяка, но вместо этого Акко вдруг взял ниже и нырнул за скалы, к пенившемуся внизу морю.
Вот интересно, подумал я. И что они там забыли?
Прошла минута, затем другая. Пять, десять минут, но они всё не появлялись. Я уже начал беспокойно ёрзать на месте, размышляя, стоит ли спуститься и проверить, всё ли в порядке, как вдруг Акко со своей хрупкой наездницей взмыли над кромкой обрыва и в несколько кшахаровых шагов плавно приземлились недалеко от подножия маяка. Аманда неуклюже сползла на землю, и даже издалека было видно, что она порядком вымоталась с непривычки.
- Прости, дружок, - донёсся до меня её мягкий голос, и я увидел, как она нежно треплет Акко по голове. - Устала немного.
В какой-то миг у меня промелькнула мысль, что эти их встречи и впрямь были донельзя невинными, и Акко исключительно из нежных чувств возил девушку у себя на спине; но факты говорили против этого. Почему ночью? И почему здесь, за обрывом, у острых скал, где, упади она вдруг - несомненно разбилась бы насмерть?
И следующая фраза Аманды лишь подтвердила мои опасения.
- Всё запомнил? Не перепутаешь? - спросила она и вдруг прильнула к кшахару, обвивая руками его шею. - Ох, Акко, мне так страшно... но я верю тебе. Правда верю.
Больше она не сказала ни слова. Спустя несколько минут она вновь взобралась в седло, и Акко, очень плавно поднявшись в воздух, понёс её куда-то в сторону города. Очевидно, домой.
Что ж, это значит, и мне пора возвращаться. Нельзя позволить Акко догадаться, что я был здесь.
Франсуа де Ларошфуко
Ложиться в постель взмыленным от бега и пахнущим улицей не было смысла: это бы только зародило в голове кшахара ненужные подозрения. Поэтому, оказавшись дома, я сбросил плащ, стянул с кресла старый плед, а из бара - бутылку дешёвого бренди и, укутавшись потеплее, уселся на ступени у входа.
Акко появился спустя минут пять и, завидев меня, свернул вниз и приземлился у входа. Взор его был вопросительным и немного тревожным.
- Вернулся? - констатировал я равнодушно.
Акко подобрался ближе и, взобравшись по ступеням, ткнулся мордой мне в локоть.
