Я перезарядил арбалет. Лучник, что стоял подле меня, атаковал крикуна, но всего-то и добился, что потерял очередную стрелу. Я сказал ему выстрелить вновь и стал ждать. Крикун — рисковый малый, но на любого ловкача найдется ловкач искуснее. Визгливый захватчик спрятался за зубцом стены, когда очередная стрела разбилась в щепки о кирпичный блок. Он вынырнул оттуда с разинутым для новых оскорблений ртом — тут-то и поджидал его неприятный сюрприз. Едва клочок его одежды показался из-за укрытия, как арбалетный болт уже покинул ложе и полетел навстречу неизбежной развязке. Наконечник снаряда пробил вражескую кольчугу почти под горлом. Крикун ошибся с расположением моих конечностей, за что и поплатился. Словно в награду за мое терпение, тело бандита перевалилось через проем между зубцами и рухнуло на землю за пределами форта. Теперь Джанос и не заикнется, что враг мог выжить. Свою часть уговора я выполнил блестяще.
Вид командира, когда я подходил к нему, был несколько озадаченным, что опять же не вселяло в мое сердце уверенности, но опасения были напрасны — Джаносу поздно идти на попятную.
— Я бы с радостью принял тебя в свой отряд, Фосто из империи. Ты не перестаешь меня удивлять.
— Иногда я и сам себе поражаюсь — ведь занесла же нелегкая в эту страну.
— Война не бывает вечной.
— Не бывает — для того малого она уже закончилась. Мне пора домой, Джанос. Слишком много неприятностей я пережил.
— Есть другой путь в Логрианд. Минуя Серые Топи.
Я чуть улыбнулся и покачал головой:
— Река.
Брови Джаноса на секунду залезли на лоб.
— Да, я вижу, от неприятностей ты не бежишь. В таком случае иди на север от форта. Какое-то время тебя будут беспокоить местные лорды, но знай, что они поддерживают истинного короля. Проблемы возникнут тогда, когда подберешься к горам. Избегай больших дорог, но и на маленьких держи ухо востро — есть там места с весьма дурной славой. За горным массивом лежит город Карос. Там и найдешь, что ищешь, но про Ксантала лучше не заикайся. Удачи.
Не страна, а лоскутное одеяло. Не мог прежний король пожить хотя бы еще год. Делать нечего: раз в Гелетию путь заказан, приходится идти на риск другого рода. Только бы все хуже не стало.
И все же были в темных деньках свои положительные стороны. Когда в моих руках вновь оказался преданный меч, я почувствовал себя в разы увереннее и подумал, что не все в моей жизни потеряно. И солнечный Шэрдашех еще отворит предо мной свои ворота, приглашая прикоснуться к сладкой жизни овеянных бризом вельмож. Как бы то ни было, вторая попытка сулит больше шансов на успех. Я так думал.
Лицо Алабели выражало собой те же чаяния, что волновали мое сердце. Она вела под уздцы моего трофейного коня, которого Джанос в порыве щедрости решил вернуть нам, а на ее боку побрякивал легкий меч с изящной гардой. Залог того, что желающим покуситься на ее честь и достоинство придется несладко.
И лишь на Энрико вновь напала грусть. Он подолгу молчал, наверняка размышляя о своих упущенных возможностях, и даже удачное разрешение ситуации с отрядом Джаноса его, казалось, нисколько не радовало. Что ж, я уже советовал ему относиться ко всем проблемам философски, так что повторяться совершенно не желал. Этих проблем у нас впереди столько, что по завершении пути мы просто обязаны превратиться в мудрецов, переплюнув даже самых влиятельных мыслителей древности.
Когда Бобровый форт скрылся за деревьями, я отчетливо услышал, как множество топоров застучали по стволам молодых деревьев. Похоже, Джанос не собирался ждать до утра.
За те дни пути, что мы преодолели, покинув отряд Джаноса, нам встретилась лишь одна разоренная деревня. Причем сожгли ее две, а то и три недели назад. Хороший признак, учитывая сложившуюся ситуацию. Печальней было обстоятельство другое: в селениях, землю которых бандитские ноги еще не топтали, на нас смотрели с подозрением и настороженностью. Никто из нас не понимал парланского языка, и факт этот тоже играл свою отрицательную роль в нашем путешествии. Нет, мы не общались с крестьянами исключительно жестами, пытаясь прикупить себе пищу в дорогу. Людей, знающих славный нардарский язык, хватало, но отношение к нам менялось вмиг. Мы чужестранцы. Вооруженные, опасные. Торговцы без товара — такое оправдание не могло выручать нас часто, и понимание этого отравляло нашу жизнь, заставляло искать ночлег подальше от жилых домов и широких троп.
