Манон перебила супруга, бросив на него взгляд, говорящий об отвлечении врага на себя; пока мужчина и его помощник были увлечены мечтами о коварных планах, Гарри размышлял над тем, как дотянуться до какого-нибудь инструмента на столике рядом.
– О, это будет настоящая армия, Манон! Буду рад, если ты выживешь и увидишь нашу фееричную задумку в действии! Тупая, но управляемая армия, зараженная неизлечимой болезнью, блуждающей в теле сына наших вездесущих Де Кольберов; она будет желать крови, убивать всех, кто попадется под руку, и тогда вампиры вернут себе былое величие! К черту навязанные Бересклетом правила! Ну, довольно хвастовства, пришла ваша очередь делиться информацией.
Эде увидел, куда смотрит Гарри, когда закончил говорить, он подошел к инструментам, взяв первый попавшийся и склонился к мужчине, принявшись крутить серебряный скальпель перед носом отца Элайн.
– Так что же, Гарри. Поможешь мне заполучить власть, а там и я помогу тебе, в долгу не останусь.
Манон не дрогнула, стараясь поддержать мужа если не словами, то теплым любящим взглядом. Гарри не сводил глаз со скальпеля, облизав пересохшие губы.
– Не бывать этому, Эде.
Помощник за спиной мужчины зарычал, а представитель клана Сангвинария нахально улыбнулся, при этом его лицо собралось складками, словно у старого бульдога.
– Видит Бог, я хотел по-хорошему, но, видимо, придется вам самим стать жертвами наших опытов. Мы будем вытаскивать из вас души в попытках нащупать верный путь. Получится? Как думаешь, Гарри? Манон? Густав, собирай Ирис.
– Господин, вы уверены? Не думаю, что Балаж и Петер…
– А кто просил тебя думать, Густав?!
Разозлившись, мужчина резко вскинул руку со скальпелем, вонзив его в колено отца Элайн Мелтон. Видение начало меркнуть, схлопнувшись воздушным шаром, под крики родителей девушки, пожертвовавших собой ради призрачного мира.
Захлебываясь слезами, чувствуя, что физическая боль сменяется душевной, Элайн кричала теперь во всю мощь легких. Все, во что она верила ранее, растворилось в тумане правды, принадлежавшей ей, но кем-то давно украденной. Гарри и Манон не погибли в автокатастрофе, их замучили до смерти монстры, не знающие ничего святого при виде мелькающей вдалеке власти.
На крики, видимо, заглушившие даже праздные мелодии, начали стекаться гости, ошеломленно наблюдая за сошедшей с ума ведьмой. Слезы душили, девушка так и стояла, сгорбившись, а вокруг нее валялись осколки от разбитого бокала и зеркала, висевшего на стене в золотой раме. Никто не посмел подойти ближе, пока хозяйка замка не протиснулась сквозь собравшуюся толпу; при каждом шаге под ее туфлями раздавался хруст, но, не обращая внимания ни на это, ни на перешептывания и косые взгляды, Хадринн с плохо скрываемым ужасом протянула свои руки к Элайн.
– Дитя, что с тобой случилось?
Ведьма внезапно схватила хозяйку замка за кисти, отчаянно цепляясь за женщину, будто за единственный якорь в бескрайнем море, сбивчиво начиная пересказывать все, что видела мгновение назад. В этот момент в галерею вбежали отец и сын Де Кольберы в сопровождении других мужчин и Матиса Поэра. От услышанного толпа нервно загудела, раздались возбужденные вздохи; Иштван слушал краем уха рассказ девушки, зрением и обонянием исследуя пространство вокруг Элайн. Подняв один из осколков, он втянул носом воздух и отпрянул, жестко глядя на все еще пребывающую в жутком состоянии Элайн.
– Иштван, взгляни на нее. Она одна из алых ведьм!
Элайн замерла на полуслове, так и не довершив повествование о смерти родителей, с испугом воззрилась на главу вампиров. Мужчина присел перед ней на корточки, внимательно вглядываясь в изменившиеся пугающие глаза.
– Думаю, бал сегодня завершится куда раньше планируемого.
Эти слова Иштвана прозвучали призывом к действию, после чего рекой полились вопросы гостей наперебой с возмущением по поводу такого скорого прекращения веселья. Хадринн с трудом отцепила от себя ведьму, пообещав скоро вернуться, и занялась принесением извинений присутствующим, помощью слугам к сопровождению гостей по домам.
Матэуш встал подле отца, ожидая дальнейших указаний, не сводя взгляда с испуганной дрожащей девушки. Иштван поднялся, шепнул что-то сыну и исчез в арке прохода, за ним потянулись последние гости, оставляя в галерее одних только Элайн, Матэуша и его лучшего друга. Младший Де Кольбер подошел к Элайн, желая коснуться ее, но замер с вытянутой рукой, когда ведьма вздрогнула от его движения, обнимая саму себя, будто прячась в коконе от всего вокруг.
