Элайн пришла сюда еще и потому, что это стало неким секретным местом для них с Матэушем; ей подумалось, что пожелай он вновь остаться наедине, тоже пришел бы именно сюда, ожидая ее. На софе у окна сидел мужчина, держа в руках бокал шампанского, задумчиво глядя прямо перед собой. Молодая ведьма поспешила к нему с улыбкой, но радость сменилась смятением, когда вместо Матэуша она увидела Матиса, усмехнувшегося от ее реакции.
– Вижу, не меня ожидала встретить. Что ж, разочаровывать мне не впервой, уж извини.
– Ты что, пьян?
– Лучше бы так. Вампиры почти не пьянеют.
– В таком случае ты ошибся. Я пришла сюда передохнуть. Голова разболелась.
– Мне льстит, что тебе легче рядом с моим творчеством, – с горечью сказал вампир, допивая бокал и тут же наполняя заново. Элайн развернулась, собираясь оставить Матиса одного.
– Не уходи. Ну, то есть не делай этого из-за меня. Матэуш мне всю плешь проест, если узнает, что я выгнал его зазнобу.
– Ты ревнуешь. Я понимаю, он твой близкий друг, и к тому же Аппа…
Сама от себя не ожидая, вдруг в сердцах выпалила Элайн, глядя вампиру прямо в глаза. Матис причмокнул губами, перекатывая во рту напиток.
– Понимаешь? Что ты можешь понимать, ведьма? Ты только вчера явилась из ниоткуда, и он уже выболтал тебе свой секрет, который может стоить ему жизни! Я тот единственный, кому он может всецело доверять, тот, кто всю свою жизнь будет предан ему!
Матис вскочил с места с зажатым в руке пустым сосудом, тыча в ведьму пальцем. Элайн из прошлого могла бы сейчас обидеться и уйти, разозлиться и больше никогда не подпустить близко ни одного вампира, но настоящая Элайн, которой снились сны с Матэушем многие годы, та, от которой зависело хоть что-то, не собиралась отступать. Спокойно, но с легким нажимом Элайн подошла к художнику.
– И он будет предан тебе всю свою жизнь, Матис. Я не стану разрушать вашу дружбу. Уверена, Матэуш любит тебя и ценит не меньше, ты знаешь это в глубине души. И мне жаль, но я не отступлю лишь потому, что ты чаще бываешь рядом. Когда-нибудь Матэуш женится, у него будут дети, но и для тебя в его сердце всегда останется место.
Матис Поэра расслабился, словно из него вышел весь напряженный воздух, вновь опустившись на кушетку.
– Я рад, что есть еще кто-то, кто не сдается, но твое положение не лучше моего. Чем быстрее ты смиришься с этим, тем лучше для тебя.
Элайн нахмурила брови, сложив руки на груди.
– В тебе говорит обида…
– Нет. Это могло бы быть так, но нет. Мат слишком болен, он не станет подвергать тебя опасности.
Матис на ощупь нашел на полу рядом с собой новую бутылку, клыками вырвал пробку из горлышка, жадно делая щедрый глоток, одна капля скатилась из уголка его губ, задержавшись на скуле.
– Любую болезнь можно попытаться вылечить…
Ведьма начала говорить, но уверенность ее спадала с каждым словом при виде отчаяния мужчины.
– Не эту, поверь мне. Я всю свою жизнь, даже человеческую, был творцом. Мои картины не были известны, но продавались понемногу, до какого-то момента этого было достаточно, но однажды муза покинула меня насовсем. Она словно забыла про меня, разом выбросив из головы, найдя другого мальчика для утех. Я хотел покончить с собой, у меня это почти получилось, но Матэуш нашел меня, истекающего кровью парня, спрыгнувшего с башни, и дал второй шанс. Эта болезнь в его крови передалась мне, так что поверь: я не понаслышке знаю, о чем говорю. Приходится крайне много пить разного безвкусного, но крепкого пойла, чтобы вырубаться быстрее, чем болезнь возьмет бразды правления в свои руки.
Элайн Мелтон медленно опустила руки, не находя ответа, тщательно перебирая в голове все ранее сказанное.
– Мне правда очень жаль… Я бы хотела иметь возможность хоть как-то вам помочь, но…
– Если можешь, помоги Мату в расследовании. Мы будем благодарны, когда все вернется на круги своя.
Девушка подумала, что вампир имел в виду радость от ее возвращения домой, ведь это будет означать, что Матис вновь станет единственным близким существом для Матэуша.
– У меня… Есть кое-что. Уверена, это поможет расследованию продвинуться, – запинаясь, сказала Элайн, инстинктивно просунув руку в карман, где лежал заветный бутылек с кровью. Поэра заинтересованно поднял на нее глаза, проследив за движением.
– Что же это? Почему ты не сказала Де Кольберам раньше?
Ведьма достала флакон, покрутив в руках. Матис не сделает ничего, чтобы навредить Матэушу, а к делу и вовсе беспристрастен. К тому же завтра тайное все равно станет явным, потому Элайн приняла решение довериться вампиру, тем самым отвлекая его и саму себя от горьких мучительных дум.
– Я не знала, можно ли им доверять. К тому же я пыталась, но эти приготовления к балу… В общем, решила, что скажу обо всем завтра. Люсьен хотела этого.
Художник кивнул, подошел к угловому столику и разлил бурлящие золотистые пузырьки по бокалам, протянув один из них девушке.
– Прекрасная новость! Предлагаю сделать по глотку в честь скорого раскрытия этого ужаснейшего преступления. И все благодаря тебе!
