Если в книге Корнеля и правда есть хоть что-то, способное помочь Матэушу справиться с ужасающей болезнью, Элайн обязана это найти. Девушка старалась не думать о предостережении Иштвана, сквозившем в последнем напутствии сыну, которое явно касалось их с Элайн взаимоотношений, с трудом подавляя мятежный дух, бушующий в душе из-за несправедливости.
И все же это шанс Матэуша на лучшую жизнь, заслуженную им годами мученичества, пусть даже эти самые годы пройдут без нее. Все еще прикрывая рот ладонью, второй рукой ведьма осторожно сняла туфли и на пальцах начала отступать в коридор, чтобы не мешать возникшей между Де Кольберами идиллии. Однако Элайн не знала, что не единственная стала зрителем воодушевляющей картины; в углах замка нервно подрагивали тени, обеспокоенные настроением своего хозяина.
Вместо того чтобы обливаться потом на тренировке, оттачивая мастерство ближнего боя, Элайн нервно мерила шагами комнату, раз за разом прокручивая в голове события минувшего дня. В голову лезли обрывки из сна, подавляя, перечеркивая все то приятное, что девушка пыталась вытащить наружу, вычленить из множества слов искомые сердцем истины.
Матэуш не сказал, что именно она стала катализатором желания прикоснуться к истокам, уничтожить болезнь на корню, но ведьма нутром чувствовала, что отчасти это было правдой. Заветная абсолютность хоть и не доказана, но эта капля в море является надеждой, толкающей на безрассудство. И все же что, если она полюбила монстра? Еще из книги
Дверь в ее покои рывком отворилась, хлопнув о стену. Ведьма вскрикнула от испуга, прижав ладони к груди. В проеме стоял Матэуш Де Кольбер, и его выражение лица не сулило ничего хорошего, ярость, исходившую от его худощавой темной фигуры, казалось, можно резать ножом.
– Ты не пришла на тренировку, – сказал мужчина ровным тоном, хотя сохранять самообладание давалось ему с трудом.
– Д-да, я собиралась, я…
– У меня было время поразмыслить о причинах, куда подевалась вся твоя решимость, и я сделал единственный разумный вывод: ты боишься меня.
Элайн сглотнула вязкую слюну, заполнившую рот так некстати, ведь молчание может быть истолковано превратно. Облизнув нижнюю губу, девушка открыла рот, чтобы ответить, но вампир мгновенно сократил дистанцию между ними, оказавшись так близко, что она ощутила, как от его прохладного дыхания трепещут волосы на лбу.
– Я чую твой страх. Что случилось, неужели ты наконец осознала, от кого ждешь взаимности?
Матэуш поднял руку, и в этот момент, испугавшись, Элайн сжалась, закрыв глаза, словно ожидая удара, которого не произошло. Вместо этого она ощутила ледяные пальцы на своем подбородке. Тело пробил озноб, но не столько от того, что ведьма боялась притаившейся в нем жажды, сколько от обжигающих холодом прикосновений и такой внезапной жестокости, которую она не заслужила.
– Я так и думал.
Так же резко отпустив подбородок Элайн, вампир развернулся, направившись к выходу, но девушка в немом отчаянии схватила его за рукав, сжимая изо всех сил.
– Нет! Постой, умоляю… Матэуш, подожди. Мне снился сон, ужасный сон, где я словно была тобой. Я ела плоть другого существа, не испытывала удовольствия, но желала причинить ему боль. Скажи, это… правда? Ты был там? Кого ты убил?
Плечи вампира под черной венгеркой напряглись; мужчина с трудом сделал вдох.
– А что, если это правда, Элайн? Что тогда?
– Тогда я хочу, чтобы ты солгал мне, солгал искренне, так, чтобы я поверила, иначе будь это правдой, моя любовь к тебе накрепко свяжется с болью, которую я испытываю за твою душу.
Все тело вампира расслабилось, ярость испарилась, как воздух из шарика. Девушка заметила, что голос его дрожит.
– Это был убийца Люсьен Маранси, и он получил по заслугам, – бросил мужчина бесцветным тоном, стряхнув с себя руку Элайн, но уже в дверях остановился, положив ладонь на ручку.
– Молись, Элайн, молись за мою душу, а теперь и за свою.
Ломая пальцы, ведьма провела в комнате еще несколько мучительных минут, пока не решилась подняться в тренировочный зал, желая, чтобы Матэуш дождался ее. Погода словно отражала настроение молодого хозяина замка: солнце скрылось за хмурыми тучами, наваливающимися друг на друга, в разреженном воздухе пахло дождем, но молния едва угадывалась в складке горизонта.
Матэуш проводил девушку взглядом, не нарушая безмолвия, когда она туже затянула повязки костюма на запястьях, становясь в стойку. Не давая ей подготовиться, мужчина быстрыми движениями атаковал, чередуя удары ребром ладони со взмахами стопы. На лбу Элайн выступили жемчужинки пота, но она умело блокировала нападение.
– Нападай! – приказал вампир, указывая должное направление. Элайн подчинилась, копируя его предыдущие атаки, но более удачно, чем на предыдущей тренировке.
– Ты быстро схватываешь.
