Слова вылетали из мужчины, словно снаряды из пушки, попадая точно в цель, раня не меньше, но Элайн старалась не выдавать эмоций, стерпев прикосновение влажного поцелуя, оставленного Эде на ее пальцах. Напыщенность выражалась в каждом его слове, жесте и даже походке. Если смотреть издалека, он напоминал цаплю – длинные ноги, переходящие в круглый живот, нависавший над поясом брюк, руки в замке за спиной, неестественно длинный нос, похожий на клюв, куцые с проседью бакенбарды.
– Ох, ладно, все равно не вспомню. Да и какая теперь разница, верно? Пройдемте, Маргит ждет вас, мисс Элайн.
– А господин Фридьеш Петер знает о нашем прибытии? Нам выпадет честь поприветствовать его? – осторожно начала Элайн, набросив безмятежную улыбку, внимательно изучая реакцию помощника главы клана. Тот на секунду опешил, будто вспоминая, о ком речь, но мгновенно взял себя в руки, на ходу поворачиваясь к ведьме.
– Боюсь, возможности не представится. А почему вы им интересуетесь, позвольте спросить?
– Право, ничего такого. Его Величество – хороший друг Фридьеша, они давно не общались, и господин Иштван Де Кольбер справляется о его здоровье, – так же спокойно, без заминки парировала девушка, почти не солгав. Эде расплылся в широкой улыбке, открывая двустворчатые двери, выходящие в нижний двор. Убранство комнат Элайн не разглядела, да и не старалась, будучи полностью поглощенной контролем собственных действий и слов.
– А-а-а, вот оно что! В таком случае не беспокойтесь, господин в добром здравии, просто его сейчас нет в замке, отбыл по делам.
Ведьма кивнула, подозревая, что опасения Иштвана оказались явью. Они пересекли нижний двор, огражденный каменным забором; в отличие от эспланады, кладка на земле отсутствовала вовсе, вместо нее, гонимый ветром, летал песок. Пять незажженных очагов, стоявших на приличном расстоянии друг от друга, напоминали пятиконечную звезду, видимо необходимую для ведьмовских ритуалов. Идя до крайнего из ряда продолговатых амбаров, Элайн перебирала в голове все то, что ей стало известно об Ирисе от владыки.
Зараженные вампиризмом ведьмы, сохранившие свои способности к элементам стихий, но получившие силу, долголетие, а также хоть и более медленную, нежели полноценные вампиры, регенерацию; все благодаря экспериментам Сангвинарии длиной в столетия. Элайн и не предполагала, что такое возможно, однако наука не стоит на месте, пока есть существа, желающие во что бы то ни стало вершить прогресс, эволюционировать и инкарнировать.
Когда они подошли к полукруглому деревянному амбару, над дверью которого висел факел, едва освещавший пространство вокруг, Эде встал перед входом, положив ладонь на кованую ручку.
– Простите, милейший, но дальше Элайн идет без сопровождения. Священное ведьминское таинство, если вы понимаете.
На последних словах мужчина попытался изобразить зловещий тон, но получился лишь скрип старых петель с последующим гнусавым смешком, отчего Элайн поморщилась. Орош неохотно кивнул, он был бы рад не выпускать девушку из-под своего надзора, но понимал, что иного выхода, кроме как согласиться, нет.
Что-то подсказывало, вопреки тому, что ковен был полностью во власти клана, работал на его благо, самопровозглашенный глава Сангвинарии не слишком-то жаловал ведьм. Поигрывая свободной рукой в воздухе, словно на фортепиано, Ковач смекнул, что должного эффекта он не достиг, потому, быстро опустив руку, посерьезнел.
– Как я сказал ранее, Маргит ждет вашего прихода, просто идите прямо, и вы непременно наткнетесь на них. Заблудиться в амбаре негде.
– Простите, можно задать вопрос напоследок?
Эде кивнул, слегка нервно, как показалось Элайн, видимо, ее он тоже невзлюбил заведомо, хоть и старался держаться дружелюбно. Ведьма сделала вид, что не заметила этого, и спросила:
– Слышала, что ваш клан достиг небывалых высот в научной деятельности, а вы сами тоже…
– Нет. Я чистокровный вампир.
Не успела девушка договорить, мужчина перебил ее, раздраженно поведя плечом, будто одно только представление того, чтобы замарать свою кровь ведьминской, вызывало в нем лютое отторжение.
Эде Ковач распахнул перед ней дверь как раз вовремя, с неба на щеку Элайн упали первые капли дождя. Фигура ее скользнула внутрь, увязнув во мраке амбара. Вдалеке были слышны женские голоса, кто-то спорил на повышенных тонах, и видно было едва заметное свечение от тусклого источника.
Бредя практически на ощупь, выставив перед собой руки, ведьма вошла в арочный проем, где взору открылась просторная комната со старой дровяной печью, в которой потрескивали поленья; в левом углу стояли тумбы без дверок, над ними висели полки, сплошь заполненные сухими травами, банками с неизвестным содержимым, хрупкими косточками, перевязанными нитями.
Рядом, за малым круглым столом, сидели две женщины, перемалывающие что-то в каменных ступках, над ними назидательно склонилась еще одна особа. Элайн не сразу заметила, что у камина, спрятавшись в темном углу, стояла незнакомка, прожигающая угольными глазами Элайн, как только та показалась в проеме.
