Пока мы выезжали с парковки, я мельком увидел девушку с красными волосами в зеркале заднего вида, наблюдающую, как мы уезжаем, и внутри у меня все сжалось. «Я увижу ее снова», – сказал я себе. Райли питает отвращение к Ордену и готов защищать свою организацию с угрожающим рвением. Он будет, что вполне понятно, потрясен самой идеей помощи людям, которые убили так много из его вида. Детеныши не были солдатами. Они были подростками, жестоко гонимыми «Когтем» и Святым Георгием, и имели полное право бояться и ненавидеть обе организации. Но если кто и мог убедить их выйти из укрытия и встать рядом со своими древними врагами, то только Эмбер. Как только она вбивала себе что-нибудь в голову, очень немногое в этом мире могло ее остановить. Она так сильно изменилась со времен той девушки, которую я повстречал в Кресент-Бич: стала настоящим солдатом, осознающим, что поставлено на кон, и готовым жертвовать ради того, что должно быть сделано.
Я только молился, что, когда все это кончится, мы сумеем смириться с жертвами.
– Что ж, все здесь, – пробормотал Уэс. – Все пристанища эвакуированы. Все контакты и связи обрублены. Структура официально мертва.
– Хорошо, – коротко ответил я. – Так им будет сложнее выследить нас. И когда «Коготь» придет в пристанища, то не останется ничего, что они могли бы найти. – Я стоял в маленькой спальне, которую мы делили с Уэсом, человек сидел за столом с открытым ноутбуком, я стоял у него за спиной. Две двухъярусные кровати стояли позади нас у противоположных концов стены, но у меня было немного времени, чтобы прилечь, с момента нашего приезда. Каждая секунда была посвящена тому, чтобы обеспечить безопасность моей подпольной организации, удостовериться, что все детеныши устроились, разработать аварийный план спасения с Уэсом на случай, если армия бездушных драконов-клонов нагрянет посреди ночи.
– Насколько мне известно, – Уэс откинулся назад на спинку стула, потирая глаза. Он был так же изможден бессонными рабочими ночами, пока находил всех в организации, связывался со всеми нашими людьми, сворачивая структуру информаторов и их связи. – Мы потеряли нескольких в этом году, Райли, – проворчал он, качая головой. – Больше, чем когда-либо в прошлом. Орден был кровожадно безжалостным.
Я устало кивнул. Семнадцать детенышей остались в живых. Семнадцать из двадцати пяти, столько их было год назад. Это вызывало у меня приступ тошноты. Я помнил их имена, их лица, истории и прошлое. Знал каждого и каждую смерть, и это пожирало меня, словно рак, заставляя неистово злиться на самого себя. Предполагалось, что я должен заботиться о них. Они пришли ко мне за защитой, а я их подвел.
Но даже несмотря на это, в самом темном, чернейшем уголке моей души крошечной части меня было наплевать, что случится дальше
– Кобальт.
Я обернулся с почти виноватым выражением лица. В дверном проеме стояла Мист и смотрела на нас: длинные серебряные нити волос мягко сияли в тусклом свете. Я не видел бывшего агента «Когтя» с тех пор, как мы прибыли, отвлеченный на Уэса, детенышей, организацию… и Эмбер. Честно говоря, я почти забыл о Мист. Но до меня дошло, что я не имел ни малейшего понятия, чем она занималась с момента приезда, и это слегка беспокоило. Она ведь была василиском и работала на «Коготь». Этих причин было более чем достаточно, чтобы относиться к ней с осторожностью, приглядывать за ней.
– Мне нужно с тобой поговорить, – объявила она своим спокойным, практичным голосом. – Можем мы?
Я пожал плечами.
– Я тебя не останавливаю.
Мист нахмурилась.
– Наедине.
Уэс фыркнул и ссутулился над ноутбуком, уставившись в экран.
– Ох, пожалуйста, не обращай на меня внимания, – пробурчал он. – Я всего лишь добрая половина этой чертовой операции, так, почти никто.
Я закатил глаза.
– Жди здесь, – сказал я ему, обходя вокруг кресла. – Продолжай делать то, над чем работаешь. Я буду прямо за дверью. – Я указал на Мист, и она безмолвно вышла из комнаты.
