Фермерский дом погрузился в темноту, когда я закрыл за собой дверь и ступил в коридор к другому дракону. Большинство детенышей уже спали, измотанные переездом и стрессом дороги. Правда, мне пришлось установить жесткое правило «отбой», чтобы некоторые взрослые не подбивали остальных сидеть до полуночи. Это также являлось частью беседы, которую я должен был проводить с каждым, кто прибывал, объясняя базовые правила и вещи, которые
Мист ждала меня в конце коридора в темном углу рядом с ванной. Ее лицо было мрачным, когда я подошел, и во взгляде, который она на меня бросила, читалась смесь раздражения и смирения. Как если бы она предпочла находиться где-нибудь еще. По какой-то причине меня это беспокоило, и я нахмурился, скрещивая руки, когда посмотрел вниз на нее.
– Итак, в чем дело, Мист? Ты разочарована? – Я кивнул на одну из спален дальше по коридору и ухмыльнулся. – Наконец, увидела мою структуру, и тебе даже не пришлось меня для этого пытать. Ты не этого ожидала?
Она подняла бровь.
– Вообще-то, она почти такая, какой я себе ее и представляла, – невозмутимо ответила она. – Кучка бунтарей и сбежавших детенышей. Не слишком опасно или вдохновляюще. Но я хотела поговорить не об этом. – Она сделала глубокий вдох, намек на нерешительность отразился на ее лице, словно она не была уверена, что теперь делать. – Мой наниматель связался со мной, – продолжила она, нахмурившись. – Похоже, я останусь с вами и окажу всю возможную помощь, пока он не скажет иначе.
– Угу. – Я пристально посмотрел на нее. – Значит, ты говоришь, что после нашего побега из «Когтя» твой заказчик не хочет, чтобы ты появлялась где-либо рядом с ним на случай, если организация увидит вас вместе и выяснит, что именно он тайный вдохновитель всего этого.
– Примерно так. – Мист вздохнула. – Я определенно не могу вернуться в «Коготь». Они убьют меня, как только увидят. И не могу рисковать и выдать своего нанимателя. Для меня нет безопасного места, куда можно пойти. – Она прикусила губу и всего на мгновение перестала быть василиском, а стала молодой, до ужаса напуганной женщиной, чье будущее оставалось неопределенным. Она выглядела потерянной, беззащитной, и я всем сердцем посочувствовал ей. – Итак, получается, теперь я тоже отступница, – сказала она, в ее голосе сквозили досада и презрение. – Прямо как ты хотел, Кобальт. Можешь гордиться.
– Не совсем, – ответил я. Во мне шевельнулась тревога. Мист – василиск, напомнил я себе. Более того, в таинственном ли заказчике дело или нет, она работала на «Коготь». – У меня к тебе несколько вопросов, – продолжил я, прищурившись. – Если ты собираешься ошиваться здесь, я должен узнать некоторые вещи. Ты видела мою организацию – это значит, я не могу допустить ни малейшего риска. Если я заподозрю, что ты представляешь опасность или собираешься продать нас «Когтю», я убью тебя, Мист. Ты ведь это понимаешь, правда?
Не отводя взгляда, она ответила:
– Да.
– Хорошо. – Я кивнул. – Тогда самый важный вопрос. Кто этот загадочный наниматель, приказавший тебе помочь нам сбежать?
Выражение ее лица тут же стало непроницаемым.
– Я не могу сказать тебе.
– Почему нет?
– Потому что если он выяснит, что я кому-то сказала, тогда он убьет меня. – Голос девушки звучал хладнокровно и совершенно серьезно. – Однажды утром я просто не проснусь. И не думай, что он не узнает или что не сможет добраться до меня – у него повсюду глаза и уши. Сбор информации – его конек, это в буквальном смысле все, чем он занимается.
– Он будет не в состоянии добраться до тебя здесь, – настаивал я. – Меня не волнует, кто он, никто не найдет тебя, пока ты со мной. – Я прищурился, едва уловимый рык проник в мой голос. – Но мы говорим о моей организации. Я должен знать, что ты не представляешь угрозы, Мист. Должен знать, что могу доверять тебе. Поэтому скажи мне, кто твой заказчик.
– Нет, – спокойно ответила Мист.
Я уставился на нее.
– Ты собираешься все усложнить, да?
– Ты всегда можешь допросить меня, если захочешь, – ответила Мист с намеком на мрачную улыбку. – Ты прошел то же обучение, полагаю. Хотя должна предупредить, я так же сопротивляюсь боли, как и ты. Без наркотических препаратов или какой-нибудь сыворотки правды это может занять время.
– Если бы я когда-нибудь так поступил, – сказал я, скривив губы при подобной мысли. – Я не Лютер. И не веду допросы ради развлечения.
– Тогда, боюсь, мы в тупике.
Я вздохнул.
