Она знала это. Это ничего не меняло. — Здесь нет Серебра, Рапскаль. Только кости.
Она обнаружила, что кольцо соскользнуло ей на палец. Оно свободно висело на нем. Не ее кольцо. Джиздин, соприкасааясь с кожей, шептал ей секреты, которых она не хотела знать.
— Раньше ты заботилась об этом колодце. Ты и некоторые другие мастера. Вы говорили о том, как им управлять. Я думал…
— Я не помню никого из них, Рапскаль. — Она хлопнула рукавицами по ребру и попыталась протолкнуть их через петлю зубчатого ремня. Раньше она такое не носила.
— Не помнишь? — Спокойно спросил он.
Она молча посмотрела на него и затем оглядела слабо поблескивающие стены маленького пространства. — Я помню, что было опасно сюда спускаться. Мы всегда приносили светильники. И всегда предполагалось, что у нас был партнер.
— Рамоз, — тихо сказал он.
Она горько улыбнулась. — Никогда не доверяй ревнивому мужчине, — сказала она, и сама удивилась, что они имела ввиду. Повисла тишина и она не стала ее нарушать. Она изучала гладкие черные стены, ожидая, что в голове появятся воспоминания. Но ничего не появилось. Она посмотрела на кости и попыталась почувствовать что-нибудь к женщине, которая умерла здесь много лет назад.
Вдруг ей в голову пришла случайная мысль: — Я всегда боялась этого колодца, с тех пор как его увидела. Но я никак не могла знать, что Амаринда умерла здесь. Она не могла вернуться и поместить эти воспоминания в камень.
— Нет. Ты не могла об этом знать. Но я знал. Даже тогда, когда оставлял послание в городе, думал, что знал. А мои воспоминания окрасили твои.
— Но все же ты привел меня сюда.
— Это был последний шанс. Для всех нас.
Она подумала об этом некоторое время. Последний шанс. Она предупредила его, что если он заставит ее спуститься в колодец, между ними никогда не будет все как прежде. Хорошо, она пошла по своему собственному желанию. Но она все еще рассчитывала, что все, что она чувствовала к нему, изменилось.
— У меня руки замерзли, — сказала она, просто чтобы что-нибудь сказать. Затем она добавила, — Бесполезно оставаться здесь, Рапскаль. Для нас здесь ничего нет. Я ничего не помню. Лучше бы нам вернуться наверх, пока мы еще можем лазить.
Он кивнул, побежденный, и она жестом пригласила его идти первым. Она всегда лучше лазила лучше него. Она подтолкнула его повыше и держала для него веревку и ждала, пока не услышала, как он сказал, — Я уже на цепи. — После этого стала следовать за ним.
Она осознала, что надела рукавицы, только когда почувствовала, как когти давят на кончики ее пальцев. — Хех, — сказала она самой себе. Перчатки закрыли свет от кольца. Не важно, сказала она себе. Скоро мы будем наверху и подальше отсюда. Она обернула веревкой руку и поставила голую ступню на стену. Холодная. Она протянула свободную руку над головой, ухватилась за веревку и начала свое восхождение в темноте. Подниматься было гораздо сложнее, чем скользить вниз, обжигая руки. Никто не придерживал ей веревку, она качалась и трепалась под ней, пока она карабкалась, у когти у нее на ногах скользили по гладкой стене.
Под цепью она остановилась. Перчатки защитили ее обожженные веревкой руки, но они были бы опасны на гладкой цепи. Она перенесла вес тела на цепь, затем сделала петлю из веревки вокруг себя, уперла ноги в стену, стянула с себя одну рукавицу… и обнаружила, что уставилась на маленький узор из Серебра на черном камне перед ней. Был он здесь, когда они спускались? Определенно, она бы его увидела. Только если блеск лунного медальона не скрыл его от нее.
Она засунула рукавицу в свою тунику. Заново ухватившись за цепь и подтянулась поближе. Надпись. Она прижала кончик пальцев к буквам, прослеживая их почти знакомые изгибы. Они говорили… о чем-то. О чем-то очень важном. Почти сама по себе, ее рука достигла конца линии букв и затем постучала по расположенному там символическому знаку. Дважды.
Скрежет камня о камень под ней напугал ее. Ей хотелось бежать по цепи наверх, но вместо этого острое любопытство заставило ее медленно спуститься к веревке. Отошел большой каменный блок, гладко выскальзывая, покидаю полость за ним. — Клапан пласта, — Она услышала сама себя, произнеся это вслух.
А затем пришли воспоминания о ее первом путешествии вниз в сопровождении пожилого мастера Серебра. Он показал это ей, во время медленного спуска на установке-платформе. — Можешь ли ты поверить, — спросил он, — что иногда давление серебра было таким большим, что оно поднималось в хранилище до этого уровня? Иногда было необходимо спускаться сюда и открывать отток, чтобы выпустить его наружу. Существовал трубопровод, который мог вывести серебро в реку и дальше из города. А когда Серебро, как казалось, действительно, производилось, мы закрывали некоторые клапаны, чтобы оно не вытекло из колодца и не затопило улицы.
