– Покончим с этим. – Легонько давая шенкеля, Сол погнала скакуна сначала в проход, а потом в центр птичника, где достала из рюкзака спектральный жезл охранника.
Ей не приходилось пользоваться этим оружием, но она видела, как его применяли другие, и знала основы.
Коснувшись кнопки на рукоятке, Сол увидела, как у основания стержня вспыхнула и двинулась к наконечнику искра. Нажала сильнее, и искра побежала быстрее, разгораясь и освещая сонный птичник.
В одном из загонов встревоженно пискнула рок; когти царапнули деревянный пол. Другая с громким криком выбежала из загона в проход. Сол подняла жезл над головой, разгоняя тьму.
Ее птица беспокойно вздыбилась, но она успокоила ее ласковым поглаживанием.
Вскоре все одиннадцать рок выбрались из загонов и уставились на своего вожака с сидящей на нем незнакомой девушкой.
– Уходите, вы все свободны. – Сол бросила полностью заряженный спектральный жезл на тюки. Сено вспыхнуло мгновенно, и в птичнике воцарился хаос.
Обезумевшие птицы носились по вольеру, разнося зацепившиеся за когти горящие клочья сена. Огонь вспыхивал то здесь, то там, паника усиливалась.
Возле стальных ворот Сол спешилась, отодвинула засов и навалилась на тяжелую дверь, которая едва шелохнулась. Совсем недавно Сол была свидетелем того, как ее с трудом открыли два взрослых гривара.
Помощь пришла со стороны самца рок, который уперся головой в стальную раму.
– Спасибо. – Сол снова забралась ему на спину.
Он стремился на свободу и понимал, что нужно делать.
Остальные одиннадцать птиц с визгом бросились к выходу вслед за вожаком. По всему поместью уже звучали сирены охранной системы, к которым добавлялись растерянные крики сторожей.
В саду Сол пустила своего скакуна в галоп, направляя к музею. Он легко перемахнул через живую изгородь и клумбу. Сол знала, что флайеры прибудут через несколько минут и их появление будет означать для нее верную смерть.
Она ожидала увидеть охранника у входа в музей и уже приготовилась спрыгнуть, чтобы расправиться с ним, если этого не сможет сделать птица. Но охранника на посту не оказалось.
Сирены выли все громче, и рок ждала следующей команды.
Отсюда, с возвышения, Сол видела горящий вольер. Охранники боролись с пожаром, поливая из шлангов, но тот ярился еще сильнее.
Нужен был отвлекающий маневр, и он удался. Но надолго ли хватит огня?
Издалека долетел треск. Возможно, это поднявшийся ветер всколыхнул живую изгородь, но Сол даже не потрудилась повернуть голову и выяснить, в чем дело. Она направила птицу вниз по костяной лестнице музея, и рок, хотя и с трудом удерживая равновесие, справилась с задачей.
Они помчались по широкому залу; когтистые лапы скользили на мраморном полу. Сол перехватила удивленный взгляд уборщика-гранта.
Позади остались скелеты древних чудовищ, глядящих вслед мертвыми глазами. Скакун промчался мимо поворота, и Сол прижала руку к его груди слева. Птица остановилась, вернулась на несколько шагов назад и побежала в нужную сторону – к Залу гриваров.
Сол не сдерживала его. Миновав скелеты древних гриваров и современных героев, они достигли конца выставки. Над стеклянной витриной, установленной на мраморной плите, горел одинокий факел.
Он был там.
Сол посмотрела сверху на Артемиса Халберда. Он лежал на спине, открытые глаза были бесцветными, а не ярко-желтыми, какими она помнила их с детства. Длинные мускулистые руки покоились на груди.
Сол соскользнула на пол, напоминая себе, что нужно дышать и не поддаваться страху. От обнаженного тела к стенкам витрины тянулись провода, через которые Халберд был подключен к какой-то невидимой системе.
«Даже после смерти даймё используют нас».
Это не ее отец. Артемис Халберд ушел, а здесь остался корабль, который нес его. Тело, хорошо служившее стране и в течение двух десятилетий завоевывавшее для нее земли, ресурсы и славу. Тело, строившее Эзо.
Но сейчас Сол было не до сомнений и колебаний. Она пнула витрину. Стекло дрогнуло, но не поддалось. Она ударила еще несколько раз точно в то же место, и образовалась паутинка трещин. Потом Сол глубоко вздохнула, отступила и вложила всю силу в сайд-кик с разворота. Удар пришелся в цель, и стекло разлетелось вдребезги.
Сол схватила тело своего отца. Кожа была странной на ощупь, напоминала кожу ее ботинок, и, казалось, она быстро увядала при контакте с воздухом. Запах гниения ударил в нос. Отключенная от системы консервации плоть стремительно разлагалась.
«Это не он. Просто сосуд».
Не сводя глаз с его лица, Сол опустилась на колени, чтобы выдернуть провода из головы, подмышек и позвоночника. Кожа рвалась, но крови не было.
Сол достала из рюкзака и развернула длинную тонкую простыню, которую взяла в своей комнате, и принялась заворачивать в нее Артемиса Халберда. Обернув ее несколько раз, завязала углы тугими узлами.
Прежде чем накинуть ткань на лицо, Сол еще раз посмотрела на отца. Кожа почти полностью истлела, обнажив белые скулы. Глаз не было, только пустые глазницы в черепе. Теперь он почти не отличался от древних образцов в начале зала. Она накрыла лицо.
