Металлическая панель содрогнулась, и выпуклость образовалась в другом месте. Что может так воздействовать на нее? Другой мех ломится внутрь?
Надзиратель отступил еще на шаг и поднял уже полностью, судя по интенсивности свечения, заряженную пушку. Служители укрылись за столами и стульями.
В центре двери образовалась воронка. Металл лопался и заворачивался внутрь, обретая сходство с клыкастой пастью прожорливого зверя. Через отверстие в коридор хлынул густой белый дым.
В образовавшийся пролом пролезло странное существо. Оно было маленьким по сравнению с надзирателем, но все его обнаженное тело испускало пульсирующий свет. Существо приближалось к меху.
Стальная рука дернулась, спектральная пушка выпустила заряд, и незваного гостя окутала яркая голубая вспышка.
Даже за стеклом в камере, прикованный к стальной стене, Сего почувствовал натиск этой энергии. Свечение объяло его целиком, пронизало, вызывая легкое покалывание. Один из служителей повернулся и указал на Сего, что-то крича; остальные смотрели в коридор.
Обнаженный человек вышел из дымящейся воронки и двинулся к надзирателю, который торопливо отступал, в лихорадочной спешке перезаряжая пушку.
По рукам и ногам незнакомца пробежали энергетические змейки, и Сего почувствовал реакцию своего собственного тела. Мышцы окрепли, напряглись; стальные оковы на предплечьях и лодыжках и ошейник расплавились, будто их и не было.
Сего сполз на пол, наблюдая за пришельцем, который вдруг бросился на противника.
Надзиратель поднял руку, пытаясь защититься, но ему недоставало быстроты и ловкости. Ударом кулака обнаженный пробил защитное стекло, и пилотская кабина окрасилась голубой кровью.
Мех опрокинулся, а окутанный белым туманом пришелец направился к лаборатории, где сгрудились служители.
Сего ощущал ужас, исходящий от сжавшихся тел, и поглощал его, как сладкий нектар.
Он посмотрел вниз – его собственное тело, слабое и дрожащее, менялось на глазах. Потоки энергии пробегали вверх и вниз по ногам, животу, плечам и рукам. Энергия проснулась и заговорила с ним, раскрывая секреты.
Он понял, кто пришел.
Сего поднял голову. За стеклом, в лаборатории, вершила суд смерть. Два скорчившихся трупа, в каждом из которых зияла дыра размером с кулак, лежали на полу, и пятна голубой крови блестели на лабораторном оборудовании. В глазах главного служителя, чье лицо давило на стекло, застыл ужас.
Стекло разбилось, и старый даймё полетел головой вперед в камеру.
Его убийца перешагнул через труп и встал над лежащим на полу Сего.
– Привет, брат.
Сего поднял глаза. Обнаженное тело Сайласа пульсировало мощнейшей энергией.
Сего попытался заговорить, но из горла вырвался только сдавленный хрип:
– Как?..
– Теперь я здесь, брат, – мягко произнес Сайлас, протягивая руку. – Бояться нечего.
Сего схватил эту руку и поднялся, глядя Сайласу в глаза. Брат криво усмехнулся. Сего помнил эту усмешку – укоризненную и снисходительную, как будто Сайлас владел некой тайной.
– Началось, – сказал Сайлас.
Сего крепко сжал его кисть, и энергия запульсировала между двумя братьями.
– Что началось? – спросил Сего.
– Поток, – сказал Сайлас. – Началась наша война против даймё.
Раньше я считал себя утренним писателем. Я вставал с восходом солнца, варил кофе и садился за работу.
Я по-прежнему люблю делать это по утрам, но больше не считаю себя утренним писателем. Теперь у меня есть дети, я управляю бизнесом, тренируюсь, преподаю джиу-джитсу и тружусь над книгой всякий раз, когда выпадает свободная минутка. Мало-помалу я внушил себе, что не могу писать в любое другое время суток.
Это очень похоже на зависимость от вдохновения. Писатель просто ждет вдохновения – вот оно придет, и нужные слова сами лягут на бумагу. Такое действительно случается, но не очень часто. По большей части писательство – это тяжелая работа вроде рытья могилы, когда бросаешь землю лопата за лопатой.
Я обнаружил, что готов к тяжелой работе, к рытью могилы в промежутках между визитами вдохновения. Хотя здесь кроется опасность: запросто можно увлечься процессом и забыть, зачем ты вообще это делаешь. Рыть могилу, не имея покойника, – напрасный труд. Чтобы закончить с одной могилой и взяться за другую, нужно тело, которое ты оставишь на дне.
Без поддержки моей семьи и друзей я бы давно пропал в той первой могиле, закопавшись так глубоко, что в конце концов там осталось бы мое собственное тело. Они помогли мне не закопаться. Они помогли понять, что иногда я пишу, потому что мне это нравится, а иногда не пишу, потому что мне нравится все остальное.
