– Пожалуйста! Господин Сайлас, для меня было бы честью учиться у вас. Обещаю, что буду полезен! Обещаю делать все, что вы скажете!
Какое-то время мальчик еще стучал в дверь и умолял. Да, он был настойчив и упрям. Совсем как Сэм. Тот, если вцеплялся во что-то зубами, не отпускал, пока не ломались зубы.
В конце концов после продолжительного молчания, когда Сайлас привалился к стене, решив, что мальчик сдался, он вдруг услышал странный мелодичный звук: кто-то перебирал струны лютни.
Сайлас представил, как детские пальчики трогают струны из шерсти секача, а затем сквозь стальную дверь донесся голос Валькири:
Слушая мелодию, Сайлас закрыл глаза. Он видел лазурное небо и изумрудные воды, черный песок и высокие утесы. В темноте он видел другой мир, то место, к которому был привязан.
Он увидел свой дом.
Распахнув дверь на следующее утро, Сайлас увидел спящего у стены мальчика. Лютня лежала рядом.
Он захлопнул за собой дверь, и мальчик открыл глаза.
– Господин Сайлас! Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо выспались и готовы к сегодняшнему бою.
Он будто забыл, что накануне Сайлас не впустил его в дом. Глаза восторженно сияли.
Сайлас не ответил и направился к сараю, где ночевала рок. Встретив жесткий птичий взгляд, он бережно погладил Каро по хохолку и вывел ее наружу.
– Так здорово! Вы ездите на роке, прямо как гривар в старых сказках! – воскликнул Валькири. – Мой дядя рассказывал о киротийском рыцаре по имени Пенталас Товалин, который ездил на самой большой птице по всей стране, и она была почти десяти футов ростом. Рыцарю пришлось сражаться с ней, прежде чем он ее приручил! А вам как досталась рок?
Не обращая внимания на мальчика, Сайлас открыл пакет с вяленым мясом, поднес его к клюву и подождал, пока Каро ела. Потом бросил несколько кусочков мяса себе в рот и закрепил веревки.
– Дайте я помогу. – Валькири, опустившись коленями в грязь, неуклюже попытался помочь Сайласу сесть верхом.
Сайлас ловко запрыгнул птице на спину.
– Конечно, там вам помощь не нужна, – сказал Валькири, когда Сайлас, пихнув Каро сапогом в бок, пустил ее рысью по мощеной улице.
Валькири бежал рядом, задыхаясь, но ухитряясь говорить:
– Не уверен, что смогу… поспевать за вами… но…
Сайлас пришпорил Каро, и та понеслась галопом, оставив мальчика глотать пыль.
– Увидимся на стадионе! – прокричал Валькири.
Сайлас покачал головой и чуть улыбнулся.
Рок скакала по широкой центральной улице. Гриварская дорога пролегала вдоль предела Кирота – на юг до меркурианской границы и на север до ледяного края. Она огибала крупные города, избегала суеты торговых мест и маршрутов движения мехов. Обычно Гриварскую дорогу выбирали те, кто путешествовал пешком или верхом.
Проезжая мимо Толенска, Сайлас отметил, что городок невелик, но занимает ключевое положение на западной границе Кирота и Десови. Толенск имел форму наконечника стрелы; основная часть населения, гранты и гривары, жила в широкой его части, тогда как знать, даймё, обосновалась в узкой. Стадион располагался за городскими стенами, в горах, где разреженный воздух, как считала империя, давал ее бойцам преимущество перед чужаками.
Сайлас бывал в Толенске по меньшей мере полдюжины раз за последний год, и во всех случаях ему противостоял десовийский рыцарь, лучший из тех, кого могли выставить жители Запада. И конечно, Сайлас легко расправился со всеми.
В первый приезд сюда маршал Владор счел необходимым объяснить Сайласу важность этих поединков.
– Десовийцы давят с запада. Наши рыцари держали оборону на юге, против Эзо, а мы продвигаемся на север, к Миркосу. Десовийцы захватили тайгу, а потом и черные леса вдоль границы. Им удалось выиграть ауралитовые рудники в глубине нашей территории. К тому времени мы уже знали, что их главная цель – прорваться на запад. На те края они еще пятьдесят лет назад глаз положили.
Сайласа политические расклады маршала не интересовали. Все это суета, пена на воде, которую унесет следующая большая волна. У империи свои мотивы; все страны грызутся между собой за земли и ресурсы. Каждая использует гриваров в своих шкурных целях: для обогащения знати и пополнения армии рабов.
Однако Сайлас работал на них. Так было нужно.
«Мир, построенный ими, – он не для нас».
