– Видите надбровный гребень? – Лорд указал на череп Арона. – Назначение этого костного выступа – защита глаз. Здесь он не так выражен, как у современных гриваров. Как у тебя. – Он провел рукой по лбу Сол, отведя волосы, и она невольно вздрогнула. – А бедро. То, что сохранилось. Присмотритесь, и вы увидите, что на нем нет бороздок, которые есть у современного гривара. Это так называемая амбиотическая дорожка, где связки соединяются для обеспечения большей гибкости.
Кантино протянул руку к Сол, чтобы показать что-то на ней, но девушка успела, пусть и неловко, отступить к витрине.
– Но почему он отличается от нас? – спросила она.
– Вот этим-то Арон и интересен. Он жил в особенное время, когда Кодекс еще только зарождался. Арон представлял примерно десятое поколение гриваров после начала целенаправленного отбора.
– То есть Арон мог иметь кровь гранта или даймё? – осторожно спросила Сол, думая о себе.
– Нет. – Взгляд Кантино перебежал с одной девушки на другую и обратно. – Родословные находились в процессе становления, и это продолжалось довольно долго. В то время не было ни гриваров, ни грантов, ни даймё. По крайней мере, в том виде, какими мы знаем их сегодня. Гривары двинулись к своей цели – развиться как вид, способный драться в круге; гранты и даймё пошли собственными путями. Гранты предназначались для специфической роли: рабочая сила, пребывающая в подневольном состоянии. Мы, даймё, тоже эволюционировали, постепенно отсекая множество ненужных свойств и черт и сохраняя и усиливая те, что полезны правящему виду: интеллект, честолюбие, хитрость.
История в изложении Кантино отличалась от того, что Сол, как и многие другие гривары, узнавала с раннего детства.
– Но как же Кодекс? – спросила она. – Бесконечные войны… Гривары восстали из тьмы, чтобы остановить кровопролитие, предотвратить уничтожение. Мы сражаемся для того, чтобы остальным не пришлось этого делать.
Кантино снова рассмеялся:
– Это так наивно! Так по-детски! Вы не перестаете меня удивлять, и все же… Вот почему мне нравятся такие, как ты. Вот почему я создал это! – Он раскинул руки. – Истории, которые вам рассказывали, не то чтобы не верны, но, как и многое другое, предназначенное для низших рас, упрощены. Гривары действительно пришли из тьмы, чтобы сражаться за нас. Это правда. Они пришли, чтобы предотвратить полное уничтожение, остановить Бесконечные войны.
Рассказывая, он медленно шел по длинному выставочному залу, мимо датированных более поздними временами и анатомически более современных скелетов гриваров.
– Но конечно, ваш вид появился не совсем так, как об этом повествует популярная история. Как и на все важное, на это потребовалось время. Тысячи лет селекции, отбора правильных качеств. Ведь вы, гривары, на протяжении тысячелетий появлялись из самой черной тьмы, где все люди были одинаковыми, где никто ни на чем не специализировался. Вот почему древние люди постоянно воевали за землю, ресурсы, власть и все прочее, что представляло ценность по племенным понятиям. – Кантино указал на гранта, который спокойно полировал стекло витрины. – Беспокоится ли он из-за того, что живет на положении раба? Из-за того, что трудится всю жизнь без каких-либо перспектив? Его единственная цель – мыть мои полы, мыть мое стекло. Конечно же, он ничуть не возражает. Он выведен для этого. Вытирая пыль, он исполняет свое предназначение. Как и они на протяжении всей истории. – Кантино махнул рукой в сторону расставленных вдоль стены витрин со скелетами гриваров. – Как и ты. Сражаясь, ты исполняешь свое предназначение. Разве ты не чувствуешь это, когда стоишь в круге?
Ей нечего было возразить. Сражаясь, она чувствовала себя свободной. Свободной от мирских забот, свободной и от прошлого, и от будущего. Живущей настоящим моментом. Сосредоточенной на одном приеме. И все же в ней кровь не только гривара, но и даймё. Значит ли это что-нибудь для ее Пути, для ее судьбы?
Дальняя часть зала была отведена для гриваров современной эпохи. Сол затаила дыхание, готовясь наконец увидеть отца.
Здесь в витринах демонстрировались уже не скелеты, а законсервированные тела гриваров. Сол даже узнавала некоторые имена на табличках – это были знаменитые бойцы, жившие лишь несколько поколений назад. Маури остановилась перед одной из витрин.
– Нафари Микото, – прошептала она и подняла глаза, чтобы посмотреть в забальзамированное лицо мужчины.
Сол заметила, что подруга едва сдерживается и даже дрожит.
– Полагаю, ты хорошо знаешь историю Микото, поскольку сама родом с островов, – небрежно заметил Кантино. – Многие считают его величайшим бойцом, вышедшим из Бесайда. Местные жители поклоняются ему почти как богу. Уверен, Маури, что у тебя дома был посвященный ему алтарь.
– Был, – подтвердила Маури. – И мой дафе каждый вечер заставлял всех нас опускаться перед алтарем на колени и молиться Микото.
