– Я тогда не был уверен, что это имеет отношение к убийству, Олег Константинович, – пояснил Макушкин.
– Ну а теперь-то уверены? – грубовато спросил прокурор.
– Обдумав показания и всё, что связано с преступлением, я решил, что этот таинственный кусок карты может иметь отношение к делу. Другого-то ничего нет, – развел руками Макушкин. – Как мне кажется, – на всякий случай добавил он.
– То есть, если я правильно понимаю, то вы считаете, что это убийство может быть связано с поисками некоего клада? – в голосе Ермолкина сквозило недоверие.
– На первый взгляд это кажется сомнительным, Олег Константинович, – осторожно произнес Макушкин. – Но никаких других зацепок у меня нет. Может быть вам что-то приходит в голову?
– Ну, а вы что же скажите обо всем этом, Федор Евгеньевич? – помолчав, обратился прокурор к Баринову.
– Очень не исключено, что Еремей Галактионович во многом прав, – попытался надуть щеки лейтенант.
– Ладно, вернемся к вопросу о кладе позже, слегка постучал ребром ладони по столешнице Ермолкин. – А сейчас, коллеги, уведомляю вас, что я договорился встретиться здесь у нас в прокуратуре с бывшей начальницей убитой Саврасовой – Екатериной Антоновной Гляссер. Она уже вот-вот должна быть здесь, – а также, – посмотрел он на часы. – Я пригласил и Владислава Анатольевича. А вот и он.
– Приветствую вас, коллеги, – тепло поздоровался за руку с присутствующими Дудынин. – Введёте меня в курс дела?
– Конечно, Владислав Анатольевич, – расплылся в улыбке Ермолкин. – Еремей Галатионович, прошу вас! – сделал он широкий жест рукой.
Макушкин коротко минут за десять обрисовал начальнику лужской милиции добытые в поте лица факты. Не успел он закончить, как в дверь постучали и в проеме появилась секретарь прокурора Настя Трошева.
– Олег Константинович, к вам пришли, – объявила она, отходя в сторону.
Дверь открылась пошире и в образовавшееся пространство неторопливо вплыла Гляссер. По компетентному мнению Дудынина, зеленое шифоновое платье очень шло экс-директрисе Лужского краеведческого музея. Среднего размера сапфир, венчавший кулон, великолепно гармонировал с ее изящной фигурой. Дудынин с большим трудом подавил в себе желание поцеловать Екатерине Антоновне руку: его усилий хватило лишь на то, чтобы с молчаливым восхищением наблюдать, как шикарная дама элегантно садится на предложенный хозяином кабинета стул.
Ермолкин, однако, повел разговор в исключительно деловых, пожалуй, даже сухих тонах.
– Екатерина Антоновна, мы пригласили вас для официальной беседы, начал Ермолкин. – Следователь Макушкин будет вести протокол. Я прокурор Ермолкин Олег Константинович.
И затем он представил остальных коллег.
– Очень приятное знакомство, – бархатным голосом отозвалась Гляссер.
– Однако, несмотря на официальный статус нашей встречи, – продолжал Ермолкин тоном, который читателю-знатоку показался бы игривым. – Мы ценим ваши заслуги перед нашим городом, я и сам не раз бывал в нашем замечательном краеведческом музее, любовался, безусловно профессионально организованными экспозициями, актуальными выставками, короче говоря, – закруглился прокурор. – Мы признаем ваши несомненные заслуги в области искусства, но уголовное дело есть уголовное дело.
– Как вы галантны, Олег Константинович! – переключила тумблер на иронию экс-директор. – Помнится, я видела вас в музее лет десять назад. Не скрою, вы мне запомнились.
Ермолкин сначала хотел было спросить, чем именно, но потом как-то резко передумал.
– Не стоит так уж обольщаться насчет моей галантности, Екатерина Антоновна, проронил хозяин кабинета.
Баринов, с неподдельным интересом слушавший их диалог, только диву давался.
– Итак, что вас интересует? – сугубо деловым тоном спросила Гляссер, расписавшись об ответственности за дачу ложных показаний.
– Одну минуту, – внезапно включился Дудынин, было такое ощущение, что он только что проснулся. – Екатерина Антоновна, не хотите ли чаю или кофе?
Ермолкин поморщился, но промолчал.
– С удовольствием, выбор на ваш вкус, Владислав Анатольевич, – почти обворожительно улыбнулась свидетельница.
– Ну, я сейчас что-нибудь организую, – расцвел полковник и молодым молниеносным движением выскользнул за дверь.
Проводив полковника ироничным взглядом, Екатерина Антоновна начала отвечать на вопросы прокурора, который счел необходимым лично проводить допрос.
За те десять минут, пока полковник занимался приготовлением кофе и раздобывал печенье, Екатерина Антоновна успела сообщить следующее: Саврасова работала в музее под ее руководством с 1980 года, сама же Гляссер директорствовала с момента основания музея в 1976 году. Екатерина Антоновна охарактеризовала Ольгу как ответственного сотрудника и дала высокую оценку ее человеческим качествам. После ухода на пенсию, что случилось в 1989 году, Гляссер продолжала общаться со своей бывшей сотрудницей.
– Вы в первый раз в Полянске?
– Да, Олег Константинович.
– А с какой целью вы приехали?
– Как с какой? Конечно же отдохнуть! – свидетельница опешила настолько натурально, что даже Ермолкин засомневался: а вдруг она действительно говорит правду?
