– Ну хорошо, перейдем ко дню убийства. Вы пошли за грибами, за ягодами. Сколько вы примерно пробыли в лесу?
– Часа два, как минимум.
– А при каких обстоятельствах вы обнаружили, что вашей приятельницы нет рядом?
– Ну, я не знаю, – задумалась Гляссер. – Я оторвала взгляд от черничного куста и просто вижу: Оли нет рядом. На самом деле, Олег Константинович, так было несколько раз за день, но вскоре я находила Олю, могла ей покричать, она отзывалась или сама появлялась в поле моего зрения.
В этот момент допрос-беседу пришлось прервать: полковник доставил кофе и печенье.
– Скажите, что-нибудь необычное, с вашей точки зрения, случилось в тот день? – продолжал задавать вопросы Ермолкин, когда кофейной паузе была отдана должная дань.
– А что вы имеете в виду? – ответила вопросом на вопрос экс-директор музея, проницательно взглянув на хозяина кабинета.
– Ну, например какая-нибудь ссора Саврасовой с кем-нибудь, пусть и незначительная, что-то необычное в поведении вашей подруги, какое-нибудь запомнившееся вам высказывание, – вынужден был уточнить Ермолкин.
– Или какая-нибудь неожиданная встреча, – вставил свои пять копеек Макушкин.
– Пожалуй, ничего такого, – подумав или сделав такой вид, ответила Гляссер.
– А среди тех, кого вы встретили в Полянске вам никто раньше не был знаком? – поторопился закрепить новым вопросом свои позиции следователь, желая показать, что и он тоже не лыком шит.
– Такой случайности не произошло, – тумблер снова качнулся к шкале «ирония». – Что касается деревенского контингента, Еремей Галактионович, то мне особо негде было их встречать, хотя… – в очередной раз пригубила кофе экс-директор музея. – Иногда и среди местных крестьян попадаются культурные люди, посещающие музеи. Но здесь, – картинным жестом изобразила сожаление свидетельница. – Увы, этого не произошло.
– Ну и что вы скажете по поводу возможных мотивов преступления? – Ермолкин постарался придать своему тону официально-деловой оттенок, перейдя на него с вектора жесткости.
– О, Олег Константинович, я уверена, что дело в каком-то местном конфликте, – живо откликнулась Екатерина Антоновна. – Я слышала, что несколько лет назад в Полянке была убита Олина тетушка и убили ее из зависти.
– От кого вы это слышали? – довольно резко, так что полковник даже поморщился, спросил прокурор.
– От самой Ольги, конечно, – тут же расплылась в содержательной улыбке Гляссер.
Пока Екатерина Антоновна делала очередной глоток кофе, Ермолкин достал трубку и начал набивать ее табаком.
– А что, разве так обязательно курить? – нахмурился Дудынин.
– О, Владислав Анатольевич, мне это нисколько не мешает, – почти весело заверила галантного полковника Гляссер.
– Ну вот, видите, – в тон откликнулся прокурор и закурил.
– Есть ли у вас еще вопросы, коллеги, к уважаемой Екатерине Антоновне? – как следует затянувшись, осведомился Ермолкин.
По виду Дудынина было совершенно ясно, что у него нет никаких вопросов к госпоже Гляссер, и прокурор со слегка уловимой насмешкой обратился к Баринову:
– Может быть у вас, Федор Евгеньевич?
– Скажите, Екатерина Антоновна, а вы ничего не слышали о зарытых кладах в окрестностях Поялнска? – рискнул использовать свой шанс сержант.
– Так, навскидку, есть несколько легенд, – тумблер четко остановился на «удивлении». – Но я не уверена, что это прямо рядом с Полянском. А что, молодой человек, это имеет отношение к делу?
– Кто знает, что может иметь отношение к делу? – уклончиво ответил за сержанта хозяин кабинета. – В любом случае, Екатерина Антоновна, мы будем вам признательны за информацию по этому вопросу.
– Охотно, Олег Константинович. Я всё равно собиралась зайти в музей повидаться с бывшими коллегами, Олю помянуть. Конечно, я наведу необходимые справки.
– Я так понимаю, что вы никого конкретно не подозреваете? – решил уточнить для верности Макушкин.
– Нет, теряюсь в догадках, Еремей Галактионович. Повторюсь, что думаю – это дело рук кого-нибудь из местных, но я их слишком плохо знаю.
– А из родственников кто у нее есть? – решил все же внести свою лепту галантный кавалер.
– Кажется, двоюродная сестра, а может быть, тетушка, я точно не знаю. Во всяком случае, родители у Оли умерли.
– Да-да, мы в курсе, – негромко прокомментировал прокурор.
Поскольку вопросов больше ни у кого не было, Гляссер спокойно допила кофе и поставила на протоколе почти каллиграфическую подпись. Печенье, к расстройству полковника, осталось нетронутым.
Владислав Анатольевич вызвался проводить экс-директора, а прокурор подвел для оставшихся короткий итог встречи.
– Итак, – резюмировал Ермолкин. – Надо выяснить, что с материальным положением убитой, кому и что она завещала, если завещала, конечно. Следующее, – загнул он палец. – Необходимо опросить бывших в лесу, находились ли они всё время вместе. Третье, надо подумать, как найти неизвестных людей, которых видели в тот день в лесу: женщину и мужчину. Что касается клада, я думаю это перспективная версия, хоть и экзотическая, но вполне может потянуть на мотив.
– А что вы думаете о Гляссер? – поинтересовался у начальника Макушкин.
