– Да, – тумблер переключился на «суховатую грусть». – Ольга раньше работала под моим руководством. Простите, Кира Борисовна, я не хочу об этом говорить.
– Конечно, конечно, простите, я не хотела вас расстроить. Это у нас, журналистов, профессиональное – всё хочется знать, что может заинтересовать наших читателей. Я очень благодарна вам за визит, Екатерина Антоновна. А скажите, какая из этих легенд, по вашему компетентному мнению, наиболее близка к реальности?
– Ну, кто ж это знает, Кира Борисовна? – с легким лукавством улыбнулась Гляссер. – Но, пожалуй… – изобразила задумчивость экс-директор, – клад княжны Епифании считается наиболее вероятным.
– Ну, это далеко, в окрестностях Пскова! – несколько расстроено, уточнила Кира.
– Да, не близко, – подтвердила Гляссер.
Обменявшись еще несколькими любезностями, женщины тепло попрощались и отправились по своем делам: Гляссер – узнавать у знакомых в милиции новости о ходе расследования убийства, а Авдеева решила посоветоваться со старшим лейтенантом Скворцовым, к тому же она еще не поздравляла Ватсона с присвоением очередного звания.
Макушкин и Баринов вернулись в Полянск вечером того же дня. Ленка была страшно рада их видеть.
– Ну как, голубчики, вам не очень досталось от начальства? – участливо поинтересовалась главная местная сплетница.
– Так, немного, – сдержанно отреагировал следователь.
– Еремей Галактионович настоящий профессионал, – уверенно охарактеризовал старшего коллегу Баринов. – Он четко провел расследование, за что же его ругать?
Риторический вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Зато «голубчики» с удовольствием угостились предложенным Образцовой сытным ужином. Бог послал им в тот вечер жареную картошку с тушенкой и овощной салат из разнообразных даров огорода хозяйки. Венчала трапезу уже опробованная Макушкиным настойка.
– Ну что говорят в деревне? – осторожно спросил Макушкин, чью бдительность несколько притупила обильная пища.
В меню не было ничего такого, что руки-крюки Ленки могли бы испортить, так что следователь и сержант остались довольны и без всякой фальши от души поблагодарили хозяйку за ужин.
Сплетница, казалось, только и ждала этого вопроса. Она тут же вылила на головы моментально обескураженных (автор даже не побоится слова – офонаревших!) служителей закона сразу несколько ушатов всевозможных кривотолков, пересудов и балабольства, причем три четверти из этого пустопорожнего вороха к убийству вовсе не относились.
Когда Ленка в четвертый раз принялась рассказывать от том, как Коробочка воспитывала Амфитриона и Дудкина, что при этом делала Зоя и как реагировал Рулеткин, Макушкин взмолился о пощаде.
– Всё это, конечно, крайне интересно, – буквально простонал он. – Но Елена Поликарповна, уважаемая, у меня уже голова кругом идет, я не в состоянии переварить столько информации за раз, – добавил он и тут же пожалел.
– Ну, так вы же сами спросили, что новенького, Еремей Галактионович? – сплетница была в искреннем недоумении. – Впрочем, я вас понимаю, что это я вот сразу всё на вас обрушила. А могу и по частям, конечно, так будет лучше ну, так вот: Оля Цыпляева…
Лицо следователя выразило такое страдание, что даже Ленка начала задумываться, а всё ли с ним в порядке?
– Елена Поликарповна, а не попробовать ли мне вашей чудесной настоечки? – пришел на выручку Макушкину Баринов.
– Конечно, конечно! – расползлось в улыбке лицо сплетницы, но, к вящему ужасу следователя, Ленка тут же попыталась вернуться к своему привычному ремеслу.
Всем известно, что в экстремальной ситуации люди, как правило, обретают способность концентрироваться и находить выход из сложных положений. Вот и Макушкин, поняв, что дело – труба, сообразил попробовать перевести фонтан Ленкиной информации в приемлемое, а по возможности, – и в нужное русло.
– Как там Таисия Игнатьевна? – поспешно задал он упреждающий вопрос. – Что-нибудь слышно о ней или от нее?
– Увы и ах, Еремей Галактионович! – лицо Образцовой посетило искреннее сожаление. – Давно уже не звонила, да и не писала.
– Ну, значит всё в порядке, – ободряюще предположил следователь. – Отдыхает, веселится вовсю.
– А, я понимаю ваш интерес, – пристально прищурилась Образцова.
Изменение в интонации и выражении ее лица Баринов мысленно охарактеризовал как проявление хитрости.
– Вы рассчитываете на ее помощь в расследовании, признайтесь, Еремей Галактионович! – и не удержавшись, главная местная сплетница всё же погрозила следователю пальцем.
– Ну, ее помощь была бы не лишней, – сознался Макушкин. – Когда же, хотя бы примерно, вы ее ожидаете?
– Честно говоря, я не знаю, – задумалась Ленка. – Надо спросить у Маши, она больше следит за такими вещами.
«Видимо, у них поделена зона ответственности», – с восхищением подумал лейтенант.
Ленка тут же обратилась к нему с вопросом:
– Как вам настойка, Федор?
– Замечательная, Елена Поликарповна! – искренне отозвался тот.
– Я очень рада, да вы закусывайте, – и она придвинула ему тарелку с тонко нарезанной останкинской колбасой.
