Я врезался в дверь. Сознание ускользало. Легкие горели. Я огляделся в поисках Тэда, но не увидел его. Пальцами я нащупал ручку двери и попробовал повернуть. Дверь не открылась. Тогда я со всей силы толкнул ее обожженным плечом – и закричал, но все же выпал из дверного проема на дождь.
Я глубоко дышал, стоя на коленях на палубе. Дым валил с бака и квартердека. Дождь был сильный, но он не сможет затушить огонь. Мне нужно было убираться с корабля.
Я прополз по палубе и добрался до места, где поднялся на борт. Я перекинул ноги через борт, на веревочную лестницу, глядя вниз на свою лодку, которую швыряло волнами в разные стороны. Казалось, что она невероятно далеко. Слишком далеко. У меня все плыло перед глазами, я видел только дым и реку, но и их то и дело застилала пелена. Я повернулся к Дептфорду. Из таверн, стоявших вдоль причалов, лил свет.
Я снова посмотрел на воду, готовясь к прыжку, и думал о тонувших рабах, плачущих детях, женщине, наславшей проклятие обиа. Я напряг колени и прыгнул вперед. Струя холодного воздуха ударила мне в лицо.
А потом мир вокруг меня превратился в сплошной огонь.
Я стоял на берегу реки Черуэлл с мешком сахара, который только что поднял. Рядом со мной Тэд хлопал в ладоши и выкриками подбадривал меня. Я опрокинул мешок, а Тэд принялся плясать на траве. Белые песчинки посыпались на поверхность воды.
Я лежал под водой и смотрел, как полученный рабским трудом сахар опускается на меня. Я видел Тэда на берегу – туманный, размытый образ. Он растворялся, превращаясь в цветные пятна света. Я оттолкнулся ногами, пытаясь вернуться к нему, но от боли пятна света разбились на тысячу стеклянных осколков. Давление воды было слишком сильным. Она тянула меня вниз. Затем я понял, что Тэд сам плывет ко мне.
Он кувыркался, он был рыбой, плывущей в черную пучину. Туда, где мне никогда до него не добраться, если только я не решу последовать за ним. У меня разрывало грудь, окружающий мир исчезал. Я поплыл за Тэдом.
Затем что-то резко дернуло меня вверх. Я стал сопротивляться и глотнул солоноватой воды. Моя голова появилась над ее поверхностью, и меня вырвало. Дождь хлестал по воде, меня понесло волной. Ко мне плыл невольничий сахар. По вкусу он напоминал пепел. На поверхности воды качались тысячи деревяшек, снастей и парусов. Я больше не видел «Темного ангела» в сомкнутых рядах невольничьих судов. На берегу в Дептфорде мелькали огни. Где-то звонил колокол.
Я снова ушел под воду, и меня снова дернуло обратно. Что-то вонзилось мне в позвоночник, потянуло меня. Потом я обо что-то сильно ударился головой и закричал. Меня схватили чьи-то руки, я попытался высвободиться. Мне врезали по голове сбоку.
– Да помоги ты мне, черт тебя побери! – рявкнул знакомый голос.
Я начал приходить в чувство и постарался помочь. С большим трудом мне удалось перекинуть ногу через борт маленькой лодки, качавшейся на волнах рядом со мной. Меня потянули еще раз, и я рухнул в лодку, отчего она опасно закачалась. Я лежал на дне, дрожал и смотрел вверх на черное качающееся небо.
Лицо Ямайки Мэри заполнило мое поле зрения.
– Чуть не взорвал весь Дептфорд, черт тебя побери. У Мэри был клиент на набережной. Он думал, что пришли французы.
Она подгребла к тому месту, где Дептфорд-Крик впадает в Темзу. Я помог ей вытащить лодку на берег за покрытым галькой пляжем. На воздухе мои ожоги болели сильнее, чем в воде. Мэри раздражало, что я неловко двигаюсь и все время спотыкаюсь. Я оставил ее у лодки, потому что мое внимание привлекло кое-что лежащее на берегу.
Что-то большое и темное. Тело. Я перевернул его и понял, что это Сципион. Часть головы отсутствовала, а во время взрыва он потерял руку и часть ноги. Дождь смешал его кровь с грязью и галькой.
Ямайка Мэри возникла рядом со мной.
– Этот негр мертв.
Она не задавала вопросов о том, какое стечение обстоятельств привело нас сюда, а просто повела меня за собой по берегу, а потом через небольшую рощу. Мы были на самой окраине Дептфорд-Стрэнд, где ветхие домики и сараи, сооруженные из подручных материалов, росли в грязи как грибы после дождя.
Хижина, в которой жила Мэри, состояла из одной комнаты, в окнах не было стекол, дыры в крыше она заткнула каким-то тряпьем. Ведра и ночные горшки стояли на полу там, где с крыши текло сильнее всего. Эти струйки воды немного отвлекли меня от боли. Мэри посадила меня на стул и присела на корточки перед очагом, чтобы развести огонь. Запас дров у нее был очень скудный – по большей части, какие-то тонкие палочки. Я очень сильно дрожал. Она нахмурилась, глядя на мои ожоги.
– Хочешь, чтобы Мэри позвала костоправа?
Боль накатывала на меня волнами. Я едва мог подобрать слова.
– Мне нужна только сухая одежда. Можешь ее раздобыть? Я заплачу тебе.
Она кивнула и ушла, а я остался у огня. От моей мокрой одежды шел пар. От жара невыносимо болели ожоги, которые и так жгло солью речной воды. Я хотел отодвинуться от огня, но мне было так холодно.
