Мы следуем по кровавому пути, и он ведёт нас к лестнице. Дальше – коридор. Я не узнаю этого этажа. Скорее всего, его и вовсе не существует в реальном штабе.
Путь заканчивается дверью. Обычной, ничем не примечательной, только исцарапанной ровными полосами. Влас проводит ладонью по некоторым из них, размещая пальцы на каждой в отдельности.
– Когти, – говорит он.
Я больше не жду, хватаюсь за ручку и толкаю дверь от себя.
Передо мной комната “Дельты”, но из мебели здесь нет ничего, кроме одиноко стоящей кровати. На ней-то Ваня и сидит. Спрятал лицо в ладонях. Кажется, плачет.
Я делаю шаг в комнату и вляпываюсь ботинком во что-то липкое. Гляжу себе под ноги. Кровь. Очень м ного . Её поверхность возвышается над полом как минимум сантиметра на три.
– В-ваня? – зову я дрожащим голосом.
– Нет, – слышу в ответ. – Только не снова, пожалуйста! Хватит… Я больше не могу!
Ваня резко вскакивает на ноги. Глаза горят оранжевым огнём, губы приоткрыты, и я вижу клыки. Выставляю руки перед собой для случая, если Ваня решит напасть, это действительно хоть как-то сможет его отвлечь.
– Ваня, это я, – тихо говорю. – Мы пришли за тобой.
Ваня оглядывает всех нас. Трясёт головой так сильно, что наверняка перед глазами теперь пляшут звёзды.
– Настоящие? – переспрашивает неуверенно.
Я медленно подхожу ближе. Ваня следит за мной, но не атакует. Осторожно щиплю его за плечо.
– Более чем.
Ваня выдыхает. Расслабляется, как мне кажется, всем организмом, каждой его клеточкой, и бросается на меня с объятьями.
– Это было ужасно, – шепчет Ваня. Задыхается. Шмыгает носом. Я вожу ладонями по его спине. – Ужасно . Я нападал на вас, не мог остановиться. На тебя, Слав, – Ваня отстраняется. Наши лица рядом, но в глаза он мне не смотрит. – На Даню, на маму, на Лену. На Андрея и Нину. На Дмитрия, на… – Ваня кусает губы до крови. – … на папу. – Продолжает лишь тогда, когда я легко касаюсь ладонью его груди. – Вы все были мертвы, ваша кровь была на моих руках, она въелась в кожу, осела под когтями. Я пытался стереть её, но всё было бесполезно. А потом… потом всё повторялось. Прямо на моих глазах вы исцелялись, приходили в себя. Мой животный инстинкт вместе с этим возвращался, обретал ещё большую силу. И только последняя ваша рана заживала, я набрасывался снова.
Ваня разбит. Я даже представить не могу, что он сейчас чувствует. Выдыхает. Пытается собраться. Окончательно выпускает меня из объятий. Трёт глаза, легко шлёпает себя по щеке.
– Вы королеву видели? – спрашивает спокойно, будто ничего до этого не говорил.
– Да, – отвечает Влас.
– Королева – это Клео, жена Григория, первого стража, – присоединяюсь я. – Мы с ней знакомы с… ну, ты понимаешь. С того времени.
– Ох. И что ей нужно было от тебя?
– Она знала обо всём, включая путешествие во времени. И жаждала проучить меня, показать, во что превратилась её жизнь после того, как я в неё вмешалась, – я хмыкаю. – Будто сама не знаю, что лучше после этого не стало никому.
Взгляд сам скользит к Власу.
– Погодите, – Ваня переводит моё внимание на себя. – Насколько я знаю, Клео была выходцем из Летнего двора. Как она тогда оказалась в Зимнем?
Я жму плечами.
– Понятия не имею. Знаю только, что после Кровавого пира она вернулась сюда, в Волшебные земли. Что было дальше – не представляю, но мне известно, у кого можно спросить.
– У кого?
– Ты мне не поверишь…
Я качаю головой. Как так выходит, что краеугольным камнем всегда становится Эдзе? Что со мной не так? Или с ним? Почему мы всё время сталкиваемся, если при этом оба так сильно этого не желаем?
– Нашли почти всех, – констатирует Влас. – Остался Север.
– И именно он знает, где искать Вету, – добавляю я. – Какая ирония.
– Или злой рок, – задумчиво тянет Влас.
– Или просто коварный умысел королевы, – скептически подмечает Ваня. – Злой рок. Тоже мне, святой отец, блин.
Ваня так быстро приходит в себя, что я не знаю, бояться или восхищаться этой способностью.
– И что, кто-нибудь имеет хоть малейшее представление, где искать Севера? – спрашивает Ваня уже в коридоре.
Смотрит на Гло и Филиру как на ближайших его друзей. Филира дёргает плечом – это её единственная реакция на вопрос Вани. Но ненадолго. Чуть погодя, она, вздыхая, начинает говорить:
– Наверняка это что-то, что связано с Кириллом. Он сильно любил его. Кирилл был для него тихой гаванью. Он умел успокоить его, подбодрить, дать надежду. А теперь его не стало, и Север…
– Не знает, как жить дальше, – договаривает Влас.
О, нет. Даже не думай сейчас смотреть на меня!
Отворачиваюсь. Пинаю влажную землю под ногами и вдруг замираю; откуда в штабе земля? Нет, мы уже не в здании. Идём по улице. Точнее, по пустырю. Вокруг ничего, кроме серой земли и такого же неба. В воздухе витает запах недавно прошедшего дождя.
– Насколько близки они были? – Ваня продолжает задавать вопросы.
Похоже, никого кроме меня не шокирует очередная смена локации.
