Я левитировала шар поближе к своему рогу, закрыла глаза и попыталась погрузится в него… но это было нелегко. Не так, как если бы шар был запечатан, скорее мой рог боялся активировать его. Предположим, что это нормально. Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем я почувствовала, как связь с шаром начинает потихоньку усиливаться. А затем мир вихрем унёсся прочь.
О-о-о! Вечеринка. Обалденная пятизвёздная «лишь-бы-Смотрительница-не-пронюхала» вечеринка! Мелькали огни, гремела музыка, и ноги сами несли меня танцевать! Не то, чтобы я точно знала как это делается, но если мой хозяин позволит, я обязательно это выясню! Баннер, украшенный воздушными шариками и ленточками, гласил, что это
И в центре всего этого веселья, как в прямом, так и в переносном смысле, находилась кобыла средних лет с воздушной розовой гривой, чуть тронутой первой сединой.
— Все сюда, пони! Я знаю, что заставит вас как следует встряхнуть копытами! — воскликнула Пинки Пай, немедленно пустившись в пляс прямо перед жеребцами и кобылами, которые были вдвое моложе розовой кобылки. Её заразительное веселье моментально распространилось, подобно лихорадке.
Я оказалась внутри Вэнити; хорошо хоть мой хозяин был единорогом, а не простым жеребцом. По бокам от меня вышагивали Стоунвинг и Джетстрим. Твист, Биг Макинтош и жёлтый земной пони, который выглядел вызывающе интеллигентно, замыкали шествие. Здоровяк Дуф, похоже, о чём-то горячо спорил с пони на входе. Молодая кобылка усмехнулась, поправляя очки.
— Это было подло, Макинтош.
Остальные члены команды тоже весело рассмеялись.
— Я лишь выразил сомнение, что он есть в списке, — ответил Биг Макинтош с вялой улыбкой. — Не хотел, чтобы этот жеребец продолжал досаждать кобылкам, которым он не интересен. — От этих слов улыбка Твист наполнилась искренней благодарностью. Взгляд Макинтоша чуть потемнел. — Если этот парень не знает, как вести себя с леди, вряд ли он достоин их компании.
— Эй, слышала это, Джетстрим? Мы теперь
— Это мы-то? Ну разве что Псалм, — ответила голубая пегаска с кривой ухмылкой. — Поверить не могу, что она отказалась от шанса посетить вечеринку Министерства Морали ради молитвы.
— Это ещё что. У Эпплснэка вообще нет времени на вечеринки. Интересно, этому пони шило в задницу вставили ещё до армии, или ему его выдали при зачислении? — спросила Твист, трясясь от смеха. Ага, раз все остальные, за исключением Псалм, были здесь, значит это было имя того парнишки в бронежилете, то самое, что соскоблили со шкафчика в раздевалке Мирамэйр. Твист вытащила мятный леденец на палочке и тут же сунула в рот.
— М-м-м, обожаю эти штуки, — произнесла она, не вынимая леденец изо рта.
— Это один из тех «особых» леденцов? — недоверчиво спросила Джетстрим. — Ты ведь знаешь, что любое зебринское дерьмо под запретом.
— Ой, да ладно. Они сделаны из листьев перечной мяты. Перечной мяты! Только не говори мне, что теперь и листья — контрабанда! Кроме того, Прадитьёры жуют их не переставая, — ответила Твист со смехом.
Мародёры постепенно расходились по своим делам. Биг Макинтош отправился побеседовать с Пинки Пай, его яйцеголовый спутник следовал за ним, словно тень. Стоунвинг с Джетстрим вспорхнули на балкон второго этажа, оставляя внизу Вэнити, который посмотрел им вслед с задумчивым вздохом. Твист, не вынимая изо рта конфету, торчащую из уголка её рта подобно сигаре, наставительно произнесла:
— Говорю тебе, ваше благородие, пожуй одну из этих штук и, может, ты наберёшься, наконец, смелости пригласить её на свидание.
— Что? Кто? Я? — залепетал Вэнити. — Я… Она ведь рядовой, а я — офицер. Между нами ничего быть не может.
— Конечно. Но это ведь не остановит тебя в твоём стремлении претворить мечту в реальность, — подтрунила Твист, дружески пихнув его в бок, и поскакала прочь.
Вэнити определённо чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Отойдя на край зала, он смешался с прочими зрителями, неспешно потягивая свой напиток, наслаждаясь музыкой и не сводя глаз с Джетстрим.
— Ты выглядишь задумчивым, дядюшка, — прохрипел кто-то мне в самое ухо, от чего мы вместе с хозяином подпрыгнули от неожиданности. Голос был похож на скрип несмазанного ржавого механизма, и, повернувшись, мы увидели светлую шкуру и золотистую гриву Голденблада. Его сияющие золотистые глаза оценивающе смотрели на Вэнити. Когда он говорил, его дыхание клокотало в груди так сильно, что я могла слышать его даже за ревущей музыкой.
— Далеко не Гранд Галопин Гала, правда?
— Голден! — Вэнити улыбнулся и дружески потрепал того по плечу. — Не знал, что тебя уже выписали из госпиталя. Ты звучишь… лучше.
По правде говоря, выглядел Голденблад… возможно также плохо, как и я в реальности. Он тихо хрипел при каждым вдохе, вокруг глаз темнели круги, а шкура была покрыта нездоровыми пятнами.
