Конечно же, Генри не знал, что это звездочёт первым увидел отряды врага и убитых стражников, ему про это никто ничего не говорил. Как не ведал он, что башня сейчас пуста, что Винсельт помчался к королю, а не глядит в свою подзорную трубу за ходом сражения.
Его это сейчас не слишком волновало. Он сын короля и ему можно всё. Если астроном у себя, или хотя бы там его преданный слуга-ассистент, скрывающий врождённое уродство лица под жёлтым капюшоном, он вежливо попросит у него понаблюдать за происходящим. Если вдруг в башне никого не окажется, то он вполне просто сам без спроса возьмёт трубу, если она, конечно, там окажется. Ведь чисто теоретически, ушедший куда-нибудь апокрисарий мог её и с собой захватить вполне.
Если бы он сейчас не бежал, а остался в месте вылазки наружу и также стоял и смотрел, то, скорее всего уже бы замёрз на ветру и захотел спуститься обратно, не выдержав в такой одежде. Но быстрые движения мышц согревали молодое тело. Работали руки и ноги, грудь активно дышала, нагретый лоб покрывался влагой, так что Генриху сейчас было даже скорее жарко, нежели холодно.
Его отец же, подписав договора и проводив патеков в сопровождении своей стражи до одного из внутренних залов с секретным убежищем, повелев для них там накрыть стол и принести с кухни лучшие кушанья, сейчас накидывал серебристо-серый плащ и сам собирался направиться к западному крылу крепости, чтобы возглавить оборону.
Вдвоём с Бартареоном они поднимались друг за другом по узкой винтовой лестнице оружейной башни, где король Энториона выбирал себе красивый и достаточно годный для сражения меч, в итоге выбрав один из одноручных, с довольно узким и длинным кончиком лезвия. Таким мечом было удобно и колоть и рубить в бою.
Из окон-бойниц оружейни они оглядели западную часть крепости, по большей части наблюдая, как раздаёт приказы Вайрус, и как подоспевают кадетские взводы на розданные Эйверем позиции на бастионах. Два военачальника организовывали оборону, разделяя обязанности и практически не взаимодействуя друг с другом, так как каждый занимался своим делом.
— Эти стены не взять на таран, — не то, чтобы с гордостью, а скорее с холодной констатацией фанта размышлял вслух король, — между толстенными кладками свален плотный гранит, который посыплется, словно зерно из порвавшегося мешка, словно поток воды их треснувшей бочки! Завалит разом штурмующих, пробивших брешь во внешней стенке.
— Значит, будут рыть под холм подкопы, строить осадные башни выше стен. Вон, видите, у леса уже возводят квадраты из брёвен, — оказал он вдаль, где активно копошились «рабочие» в стане неприятеля.
— Что им нужно, маг? Мне стоит отправить ворон и стрижей, как Розенхорны и Уинфри сдавят их ещё до того, как они пролезут в крепость. Какой смысл брать Олмар? Начинать военную кампанию, сплавившись по реке сюда. Да что там Уинфри, просто всё войско Триграда пригнать за день и…
— А если этого и добиваются? — поразмыслил Бартареон, — Ваше Величество, их поступок неразумен, а значит смысл очень скрыт от нашей прямой логики. Что, если цель как раз ослабить Триград, заставить вас пригнать сюда войско, и тогда начнётся штурм уже на столицу?
— Да, ты прав, оттуда звать подмогу не стоит, — согласился монарх, — Своими силами справимся. У нас достаточно людей, выгодная позиция, неплохие ресурсы, если Вайрус не все горючие смеси израсходует, конечно, — говорил Джеймс, глядя, как дружно на стенах переворачивают кипящие котлы, предварительно поджигая бурлящее содержимое, чтобы не только обжечь лезущих по стенам и затаившихся наготове внизу, но и подпалить на долгое время. Как только ближайшие лорды их сплав по реке проморгали!
— Так они же, небось, не всей армадой шли-то, — усмехался Бартареон, — По частям сплавляли брёвна для башен, войска в трюмах, плавали, как торговые суда, туда-обратно, у Оленьего Леса смастерили себе навесы, поставили печи, устраивали построения, возводили осадные орудия…
— Видимо так, — кивнул монарх, — В несколько заходов, тщательно готовясь. Тогда это мы их на опушке леса проморгали каким-то образом…
— Пойду-ка я за своими помощниками, — промолвил архимаг, предлагая не медлить, а уже появиться отряду чародеев с ним во главе на стенах, а не стоять в сторонке, наблюдая за происходящим.
— Их даже жаль, лезут на верную смерть. Мрут под стрелами, ложатся под камнями катапульт, горят заживо… Что же они хотят, маг… Это насколько же надо не любить себя и жизнь, чтобы попытаться штурмовать Олмар, — покачивал головой король.
— Надо не дать им рыть подкопы, — заверил Бартареон, хмуря брови и касаясь своей красной токи на голове, почёсывая лоб.
— Ладно, пора явится самолично, поддержать стражу, дать отпор врагу, — проговори Джеймс, — Сможешь со своими магами укрепить стены? Пусть отталкивают каждого, кто снаружи прикоснётся, — предлагал он тому провести пульсирующую защиту.
