Встав у стены, снял с головы току пальцами правой руки, а левой с зажатым костяным посохом принялся чертить в воздухе символы, а узким концом — на земле защитное кольцо вокруг себя, делая пассы руками, шепча с закрытыми глазами некое заклятье.
Полы его наряда заколыхались, пыль и песок поднявшимися вихрями отгонялись прочь от ног и поднимались в воздух. Вскоре уже всё бордовое облачение вместе с манжетами, воротником и недлинной причёской дрожали от потоков кружащего воздуха, начавших поднимать мага ввысь внутри этакого миниатюрного смерча.
Поток пульсировал бледными цветами, переливаясь от каменисто-серого до ментолового. Внутри виднелись контуры сверкающих древесных листьев, служащих здесь закрепляющей частью созданного заклятья. И, хотя кружил этот вихрь всё сильнее сам по себе, скорость подъёма самого мага снизу вверх к вершине бастионов цитадели оставалась единой, что в начале его пути, что сейчас, когда тот шагнул вперёд на каменную вершину, словно с платформы поравнявшейся осадной башни.
Оказавшись на вершине главного здания крепости, едва смерч вдоль стены утих и развеялся, он вновь ударил посохом у ног, поднимая ускоряющие вихри, усилившие старческие ноги, как не так давно проделывал в коридоре после известия о начале осады.
Любопытно, что и тогда, и сейчас цель у этого ускорения была одна и та же — поскорее добраться до королевских детей, чтобы увести в безопасное место. Просто сейчас речь шла конкретно о Генри, а не обо всех троих разом.
Мальчик же о таком преследовании ничего не знал, хоть и догадывался, что где-то там за ним по пятам должна бы бежать главная служанка, что она могла кого-то позвать в помощь, но принц был уверен, что пока до него доберутся, он уже вдоволь сможет насладиться видом разыгравшейся баталии.
И пока Бартареон стремглав нёсся по галереям стен от цитадели, мимо заграждённых балюстрадами садов, тренировочных площадок и дворов различных внутренних построек типа минуемой им сейчас крупной церкви, посвящённой всем Семерым Божествам, так как главный собор стоял в самом городе вне крепости, принц Генрих полз по внешним не слишком удобным ступеням к смотровой застеклённой части, вместо того, чтобы со стены спуститься по ним вниз и зайдя уже вовнутрь, если дверь будет открыта, спокойно взобраться по винтовой лестнице.
Он не смотрел ни вверх, ни в низ, а только вбок в направлении открывавшегося всё лучше и лучше вида на окаймлённый рекой Нисой большой Олений Лес, где на окраине вовсю большими брёвнами возводились квадраты строящихся осадных башен. Стелились дощатые этажи, где размещались лучники, крепко формировались верхушки, где будут располагаться главные катапульты, уже заранее собранные и сплавляемые по реке на плотах.
Юный принц глядел, как войска неприятеля ведут обстрел по стене, как мастерят удобные пологие валы, чтобы накатить свои осадные орудия повыше, и как по ним вели обстрел зажжёнными стрелами с башен Олмара, стремясь поджечь и уничтожить.
И у защищавшихся войск это вполне получалось по большей части. Однако не всегда можно было за всем уследить и гарантировать абсолютно чёткие попадания. Потому одна из катапульт на подтянутой поближе башне всё-таки выстрелила вдаль, чтобы повредить отнюдь не стену, а другие постройки внутри крепости. И её снаряд насквозь пробил пустующую остеклённую площадку смотровой башни прямиком над Генри.
От двойного пронзания громадным камнем, сначала влетевшего внутрь, потом пробившегося наружу и вниз в тренировочный пустынный двор, вся башня слегка сотряслась на этот миг, роняя многочисленные осколки стёкол смотровой площадки, отчего прижавшийся к ней юноша едва не соскочил вниз.
Нейрис, стоящая у ворот цитадели, вздрогнула от раздавшегося грохота. Часть воинов в гуще событий, оборачивались на продырявленную башню, отчего, потеряв бдительность, получали смертоносные укусы стрел. Эйверь яростно рявкнул всем, чтобы те не смели отвлекаться, продолжая отстреливаться, организовывал стрелков на амбразуры и следил, чтобы их потери по возможности были минимальны.
Однако никто из тех, кто оборачивался на шум и звон, к счастью, не видели застывшего по ту сторону цилиндрической башенной стены принца, иначе ворох проблем бы серьёзно увеличился. Кто-то бы воскликнул, узнав мальчишку по одежде и волосам издали, отвлёк бы этим огромное количество народу воплем в духе «Там же принц Генрих!», у части войска, даже пусть и не повернувшегося, могла возникнуть внутренняя тревога за королевского ребёнка, а уж что стало бы с несчастной Нейрис и завершим, что дети в безопасности архимагом, когда тот ворвался в тронный зал, и вовсе невозможно было представить.
