— Что ж, Кастор, де ла Домингес, — крикнул король своим генералам, — Винеи на подходе, велите кадетам тянуть тросы!
Те тут же отдали приказ молодым воинам хвататься за канаты и двигать выпирающие бойницы впереди стены прямиком над проходящими к разрушенной стене сараями с крышами из воловьих шкур. На самой деревянной конструкции такого навеса располагались другие кадеты рядом с щелями в полу и сложенным запасом камней для катапульт.
Оставалось только сбрасывать те вниз в эту щель, устраивая каменный дождь безо всякой на то магии. Более того оставшиеся волшебники ветра помогали уносить винеи прочь от прикрытых ими колонн построения, так что бросать камни можно было сразу на воинов, не успевших отступить из-под смертоносного камнепада.
Башни горели, люди гибли под массивными булыжниками, атаковавшими их с высоты крепостных стен, но ещё лишь на подходе к тем. А когда снаряды в итоге закончились, король велел натянуть козырёк бастионов обратно, а Вайрус приказал снизу выступать вооружённым гвардейцам.
Первыми из разрушенной стены наружу выбегали копейщики, спешно натыкая всех, кто был неподалёку, на острые наточенные наконечники. Следом шли войска с топорами и алебардами, плашмя крупными лезвиями своих орудий отражая не только выпады сабель, но и даже выпущенные арбалетные стрелы, если получалось ловко это сделать, а потом рубили и кромсали лиходеев на части, не зная пощады, без замешательств, размышлений и остановок.
Рыцари-аристократы, такие как Оскар, стремились достойно показать себя в битве. Обычно у гвардии короля были идентичные доспехи и шлемы, так что знатные воины стремились добавить себе всяческие знаки отличия. У кого красовались скрученные бараньи рога, полые внутри, чтобы не утяжелять шлем, у кого забрало выходило вперёд, напоминая орочью, медвежью или волчью пасть, у кого шлем представлял собой металлический череп животного или человека, как в случае упомянутого сэра Оцелота.
Они отважно бились, исполняя свой долг перед родными землями, перед крепостью, ставшей для них на многие годы домом, перед своими династиями, так как служить в первом войске королевства — в гвардии самого монарха было наиболее почётным, и, наконец, конечно же за него самого — за правителя всего Энториона, умудряющегося держать в узде все тринадцать герцогств вот уже более двадцати лет, несмотря на все распри, проблемы и конфликты между власть имущими семьями.
Стрелки старались прикрывать их от новых подходящих волн и пальбы с приближающихся башен. Там на многочисленных этажах засели вражеские лучники и арбалетчики, прицеливаясь сквозь прорубленные бойницы, но в суматохе боя нередко попадавшие по своим, нежели по чужим.
А отступающую гвардию за пробоиной уже вовсю встречали клирики, готовые мазать раны снадобьями для скорейшего заживления, читать молитвы и пользоваться целительной божественной магией, чтобы унять боль, остановить кровь и опять-таки поскорее затянуть ранения, ускорить срастание тканей и костей при переломах.
Бартареон несколько раз колдовал барьер от стрел, чтобы те просто разбивались об энергетический пульсирующий щит циркулирующих плотных потоков, однако во-первых, не хотел тратить много сил перед кульминацией с пиромагами, а во-вторых, даже будучи архимагом, барьерами владел лишь на условно неплохом уровне.
Так что, когда войска неприятеля вынудили с целью безопасности под завязку набиться с осадные башни, словно огурцы в бочку, Вайрус командовал рыцарям и всем гвардейцам отступление. И те, прикрываясь прямоугольными и округлыми щитами стремились вбежать снова в крепость, имитируя испуг перед артиллерией врага.
Катапульты с башен снова сносили укрепления стен и закидывали свои крупные снаряды по цитадели и другим постройкам внутри стен крепости. Им было некогда прицеливаться в процессе движения, так что били наобум, лишь бы попасть хоть куда-то впереди по Олмару.
Каким-то снарядам везло угодить прямиком в построения отрядов запасных лучников, ополченцев и даже молодых кадетов, так ни разу и не вступивших в бой. Другие же застревали в окнах или бойницах, трети отскакивали от стен и крыш, либо при этом отламывали определённые куски сооружений, а королю вновь приходилось всем этим жертвовать, лишь бы обилие переполненных башен занимали самую удачную для обороняющихся позицию. И вот тогда Дайнер Второй отдал приказ:
— Запускай свой огненный шторм, маг! Устроим им Пандемониум! — зазвучал его задорный голос.
И маги, как огня, так и воздуха, начали действовать синхронно, создавая и облака огня, и крутящиеся шторма смерчей, которые подхватывали и подпитывались этим первородным огнём, перерастая в пламенные торнадо, выжигающие напрочь и винеи с их спрятавшимися отрядами, и всех, кто был вокруг башен, толкая их, и натягивая передвижные тросы, и сами деревянные постройки вместе со всем войском, что сидело внутри каждой, и простых воинов на поле боя, шагавших с мечами и луками.
