— Тебе да, а гарнизоном рисковать я не хочу. Пусть с ослабшим врагом дерутся, чем с бодрым, — мудро проговаривал он.
Королевский камерарий был всего лет на восемь постарше тридцатидвухлетнего паладина, но тот исправно за все годы их совместной службы Его Величеству именовал Вайруса не иначе, как «дядькой», хотя они не были ни родным, ни друзьями, ни даже какими-нибудь хорошими старыми знакомыми и не знали друг друга, пока Эйверя в Триград как-то раз не прислал Дрейк Кромвелл, в качестве отличного кандидата на должность.
Однако сам Такехарис на такую вольность никогда не обижался. Возможно, уверенный в себе паладин попросту не мог выговаривать ни к кому слова почтения, так как никогда ни с кем не любезничал и познавать этикет при дворе нисколечко не желал. А, быть может, дело было в чём-то другом, но он никогда не расспрашивал Эйверя на эту тему.
Эйверя вообще мало кто желал о чём-либо расспрашивать кроме самого Его Величества, а также архимага, шута Гонзо, которому дозволялось буквально всё, и трёх детей Дайнеров. Вельд восхищался умениями паладина, желая тому подражать, Генри просто видел в нём сильного и доброго защитника своей семьи, да и всего королевства, а Ленора была чуть ли не единственным человеком, кому Эйверь мог искренне улыбнуться. Без усмешки, без хитрости, а по-настоящему.
Так что это, были, наверное, всего несколько жителей королевства, не считавших Карпатского Зверя каким-то неистовым чудовищем, воплощённым рождённым демоном или божеством зла, служащим при действующем короле. И королю всё это было на руку. Чем сильнее ходит грозная молва о его паладине, тем больше боятся и уважают его власть. А потому и Эйверю дозволялось ни с кем не любезничать, если тому нужно было что-то сказать или уж тем более отдать приказ, дать какое-то поручение либо распоряжение.
Несколько последних дней военачальники вот так взирали с башен на сражения, на чудеса магии, на хитрости инженерной мысли с различными ловушками и постройками. Они видели, как были забраны уже сотни, если не тысячи жизней, а ведь за каждым, кто бежал штурмом на замок была своя отдельная история.
Они не от хорошей жизни становились ворами, речными пиратами, грабящими торговые суда и рыбаков. Кто-то из них добровольно избирал разбойничий путь, кто-то считал, что в сложившихся жизненных обстоятельствах это был единственный выход, чтобы выживать. И все эти банды слаженно шагали вперёд и дружно гибли ради некой высокой цели, не выдвигая требований, а нагло пытаясь занять хорошо охраняемый Олмар.
Пусть здесь служили не сильнейшие маги, не самое натренированное ополчение, но даже пади сразу все два кольца стен вместе с оборонительными башнями, внутри ещё хватало возведённых структур и укреплений, в которых располагались бойницы, с которых можно было дать отпор, колдовать заклятья, держаться вооружённым гарнизоном, вырезая в узких проходах и тоннелях любые вторгшиеся войска.
— Гвардейцы гибнут, маги обессилены, — раздался за их спинами голос короля, вновь поднявшегося на башню, — Я внизу сказал генералам, чтобы не выпускали подмогу, а спустили собак, как только эти оборванцы подойдут слишком близко. Зря что ли у нас псы на псарне столько дней не кормлены. Злые, голодные, самое время им дать погулять на воле.
— Я бы лучше пошёл вместе с кадетами ломать баллисты, — предложил Эйверь, — Долго им в запасе так сидеть? Стоят у стен, спят у стен…
— А я ему говорю, что пусть гвардия вымотает бойцов этих, так куда проще будет. Людей у нас хватает, хотя, конечно, из-за стреломётов начались серьёзные потери, — проговорил Такехарис, собирая свои песочные длинные волосы в хвост на затылке.
— Я думал конницу послать к орудиям, — проговорил им Джеймс, — Да столько коней перебьют, сильно ослабнем. Если осада не чья-то безумная шутка, а тактический ход, то я бы предпочёл сейчас кавалерию не задействовать вообще.
— Согласен, — вслух прогремел Эйверь, так как незадействованность конницы открывало больше возможностей ему самому посражаться, — Вот начнётся Золотой Путь, а они вновь нападут, решив, что без короля город будет взят, там и пригодятся все запасные подразделения.
— Усилим охрану замков на этот случай, — пообещал король, — Прикрой кадетов. Там многие взводы ещё кроме молока матери ничем не питались. Зелёные все, ни турнира, ни поединка, жалко ребят, но что делать… — качал он головой, — Дай им задачу уничтожить баллисты, а то нас так попросту всех расстреляют.
— Это что же, неужто прям в бой вести? — заулыбался паладин.
— Именно. Пойди, малыш, напомни всех, почему вокруг все так боятся Карпатского Зверя, — хитро улыбнулся монарх, положив ладонь воину на покрытое бронёй плечо.
— Ну, понеслась! — кивнул тот взъерошенными завитыми локонами косого пробора, помчался по ступенькам прочь с башни, и вскоре внизу перед выстроенным внутренним карманом заграждений позади расщелины в стене, уже предстал перед кадетскими взводами и их капитанами.
